Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 5 – Натали Бескрылая

Мы двинулись дальше — конвой, канцлер и иномирянка в кроссовках.

Вирлан вдруг протянул руку и двумя пальцами аккуратно поправил воротник моего халата. Жест был почти отцовским, но от него повеяло загробным холодом. Я уловила густой шлейф сухой валерианы, смешанной с чем-то мятным. Так пахнут кардиологические дедушки, которые маскируют стенокардию и делают вид, что просто любят травяные капли.

— Наш придворный лекарь, Магистр Кезран, относится к своей работе очень… ревниво, — добавил он тоном хрониста, у которого в семье все умирали прилично и по расписанию. — Особенно к тем, кто вдруг начинает понимать в его пациенте больше, чем он сам. Если вы снимете приступ, я сумею представить это как удачно найденный дворцом метод, а вам подберут место при дворе — на правах редкой и полезной вещи. Если же ваш способ окажется несостоятельным, я лично подпишу нужную бумагу, и порядок будет соблюдён.

В моём мире «нужную бумагу» подписывали примерно тогда, когда родственникам уже передавали вещи покойного.

Канцлер нырнул в нишу за гобеленом и пропал — так же внезапно, как появился.

Сзади кто-то едва слышно засмеялся.

Я снова не дала себе оглянуться.

Оборачиваться в такие моменты — всё равно что подписывать капитуляцию. Я просто запомнила звук: короткий, сухой, без веселья. И того, кто им смеялся, — на будущее.

Канцлер хочет примазаться к успеху, а их Магистр Кезран наверняка боится, что иномирная девка сломает ему всю отлаженную схему. Здравствуй, родная бюрократия.

Канцлер не сказал ничего, чего я уже не собрала бы из обрывков фраз конвоя по дороге. Свидетель видит всё, что происходит с телом государя, и отвечает за это головой. Очень буквально.

Передо мной была должность, из которой не увольняются до самого конца. О предыдущем Свидетеле конвой уже говорил в прошедшем времени — и сколько бы он ни продержался, мой личный счётчик включился прямо сейчас.

Конвой остановился у закрытой двери Покоев. Копья легли поперёк прохода, отсекая меня от коридора.

Справа от основной двери я заметила вторую — узкую, низкую, почти слившуюся с резной панелью стены. Если бы не тёмная ручка, прошла бы мимо.

— Служебный ход к государю, — коротко сказал гвардеец. — Только для Свидетеля.

Прекрасно. Комната врача с отдельной дверью к пациенту. В Москве это называлось бы дежурным постом, здесь — ловушкой с удобствами.

На косяке этой узкой двери виднелись четыре свежие борозды. Параллельные, глубокие, словно кто-то полоснул по дереву бритвой размером с мою ладонь. Я провела пальцем по одной. Щепа внутри была светлой, сырой, без пыли.

Недавно.

Похоже, у моего венценосного пациента приступы ярости были такими же острыми, как и колика.

Ну хорошо, Ваше Величество. Посмотрим, чья возьмёт: ваши средневековые законы или моя доказательная медицина.

Конвой ушёл. Засов снаружи лёг в паз с коротким, окончательным звуком.

Я осталась одна.

Покои оказались небольшими и обжитыми — и это пугало сильнее любой камеры. Узкая кровать, заправленная по-больничному ровно. Стол у окна, медный таз, стопка чистого полотна — хоть сейчас перевязывай. Здесь кто-то жил, работал и держал инструмент под рукой.

На краю столешницы, у самого угла, пальцы наткнулись на ряд мелких зарубок. Я посчитала — привычка.

Сорок одна. Вот сколько продержался предыдущий.