Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 7 – Натали Бескрылая

Во дворец я явилась без приглашения, и сочувствовать моей внезапной смерти здесь точно никто не станет.

Ни телефона, ни кофе, ни даже зубной щётки. Я умылась ледяной водой из глиняного кувшина, пахнущей камнем, и впервые в жизни осознала, каким избалованным существом была ещё вчера.

Резкий, концентрированный запах горького миндаля ударил в нос без предупреждения.

Мозг выдал ассоциацию мгновенно: синильная кислота. Или местная дрянь, которая очень старалась притвориться чем-то безобидным и ароматным.

Я видела такое однажды — мужчину привезли с банкета после одного глотка из красивой бутылки. Не дожил до пересменки — быстро, необратимо, чисто.

Я села на кровати, сжав в кармане халата холодный серебряный буж — узкий урологический зонд, доехавший со мной из другого мира: так и лежал в кармане с последнего обхода.

Значит, завтракать мы сегодня не будем.

В империи, где каждый первый дракон способен испепелить тебя одним выдохом, высшее руководство травили обычной химией уровня «не нюхать, не пить, не спорить с токсикологом».

Никакого уважения к национальной самобытности.

Дверь тихо скрипнула. Вошла девочка лет шестнадцати — тихая, с опущенными глазами и узелком сухой ромашки у пояса. Поднос она держала обеими руками, неестественно прямо и напряжённо, словно несла приговор, который очень хочется уронить, но нельзя; края подрагивали — едва-едва, на самом краю заметности.

— Госпожа Свидетель. Меня зовут Мира.

Поднос опустился на край стола: вода, пресная лепёшка, какая-то серая размазня в плошке. Только тогда Мира решилась посмотреть на меня.

— Магистр Кезран тер-Холлис, — тихо произнесла она. — Придворный лекарь. Восемь лет лечит Его Величество.

— Что за человек? — Я перевела взгляд на еду, от которой по-прежнему тянуло горьким миндалём.

Мира запнулась, собираясь с мыслями.

— Высокий, худой. Глаза серые, мутные, как тухлая вода. Говорит ровно, тихо, будто заранее знает, где вы ошибётесь. От него пахнет аптечной полынью и застоявшимся воском. Этот запах вы ни с чем не перепутаете.

Что ж. Колоритненько.

Мира выдала мне ориентировку — короткую, точную, почти сестринскую: шрамы, запахи, мелкие особенности, по которым объект опознаётся раньше, чем успеет объяснить, что он «вообще-то просто мимо проходил». А значит, у неё уже был повод научиться узнавать Кезрана в коридоре — задолго до того, как он назовёт титул.

Я ещё раз скользнула взглядом по еде, потом по самой Мире. Девочка смотрела на завтрак без страха и без вины: что вручили, то и принесла, внутрь она не заглядывала.

Значит, не она. Значит, через неё.

Цифра «восемь лет» заставила меня внутренне подобраться. Тот же срок, день в день, отслужил и предыдущий Свидетель. А в случайности на новой работе я отвыкла верить ещё на стадии интернатуры.

Я закрыла глаза.

По обрывку разговора конвоя выходило, что к полудню государя ждёт двор. Семь часов на то, чтобы решить, делаю я что-нибудь или жду, когда Кезран сам решит за меня.

Кезран был быстрее.

К полудню меня вывели в зал.

Магистр Кезран обнаружился у самого трона: высокий, в тёмной мантии с серебряным шитьём по рукавам. Окружающие держали от него ту особую дистанцию, которую выслуживают многолетней привычкой смотреть на всех сверху вниз. Как завкафедрой на нерадивых интернов.