Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 103 – Лилия Тимолаева

— Вызовите почтового пристава, — сказала она появившемуся за решёткой младшему служащему. — Не канцелярского. Почтового.

Корнелия поняла, что комната уходит у неё из рук.

— Милорд Моргард, — сказала она, уже мягче, — не совершайте ошибку. Это письмо не меняет прошлого.

Тарен смотрел на неё без прежней ярости. Теперь в его взгляде была та самая опасная ясность дознавателя, от которой Вайс бледнел на площади.

— Зато может объяснить настоящее.

Письмо вскрыли по акту.

Мариса не трогала тубус. На этот раз вскрывал Тарен: не как адресат, не как обвиняемый, а как дознаватель по попытке воздействия на дело. Лоренс записывал. Хранительница и сверитель подписей стали свидетелями. Служащий второго зала, которого Финн назвал ругавшимся, подписался после долгого внутреннего страдания.

Внутри тубуса оказался узкий лист без обращения.

Текст был коротким.

«Эдвин, северная почтмейстерша в столице. Роух добралась до закрытого фонда и ведёт Моргарда за собой. Если Беата заговорит при дворе, старый маршрут всплывёт. Уберите её из дела до слушания. Марису можно обвинить в подлоге. С мальчишкой разберитесь отдельно — он носит больше, чем должен».

Подписи не было.

Но внизу стоял маленький красный оттиск птицы с поднятым крылом.

Корнелия не двигалась.

Финн прочитал через локоть Лоренса, потом медленно отодвинулся.

— С мальчишкой — это со мной?

— Финн, — сказала Мариса.

— Нет, я просто уточняю для журнала.

Беата подошла к нему и положила ладонь ему на плечо. Не ласково, не показно. Крепко. Как ставят печать на важный документ.

— С тобой они опоздали.

Он сглотнул и кивнул.

Корнелия расправила плечи.

— Письмо подложено.

Мариса подняла брови.

— В служебную трубу, которой пользовались ваши люди, с вашей печатью, во время вашего требования передать дело Крофту?

— Мариса Роух много лет занималась подлогами. Спросите Беату, если не верите мне. Вы сами только что читали письмо, где прежняя Мариса признаётся в участии.

— И в попытке исправить, — сказал Тарен.

Корнелия обернулась к нему.

— Вы правда больше верите ей, чем мне?

Вопрос прозвучал почти лично. В нём было прошлое: северные договоры, семейные советы, тётка Элиса Шарр, мать Тарена, дворцовые дороги. Мариса почувствовала, как что-то неприятно сжалось внутри, хотя не имела на это права.

Тарен ответил не сразу.

Потом сказал:

— Я верю строкам, которые можно проверить.

Корнелия усмехнулась. Улыбка дрогнула.

— Тогда проверьте, кто первым привёл Марису Роух к Крофту. Проверьте, чьи мелкие поручения она выполняла. Проверьте, сколько писем исчезло через её руки, прежде чем она вдруг стала вашей честной курьершей. Вы хотите видеть новую Марису, милорд. Столица видит старую.

Мариса почувствовала удар точнее, чем ожидала.

Старая Мариса. Новая Мариса. Чужое тело. Чужие грехи. Собственные решения, которые всё ещё не успели стать прошлым. Она хотела ответить, но слова застряли. Любая защита звучала бы жалко: «я не она», «я не помню», «я другая». В этом мире такие фразы не спасают от приказов, подписей и петли.

Тарен повернулся к ней.

Не к Корнелии. К ней.

И сказал при всех:

— Я вижу не прошлую Марису. Я вижу тебя.

Комната будто стала тише.

Мариса не сразу поняла, что именно изменилось. Корнелия всё ещё стояла у стола, Беата держала Финна за плечо, Лоренс писал, хранительница смотрела поверх очков, сверитель осторожно сушил чернила песком. Всё было тем же.