Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 100 – Лилия Тимолаева

— Читайте, — сказал Тарен.

Беата открыла футляр.

Внутри лежали три вещи. Маленькая рабочая печать станции, та самая, которой недоставало в пустом футляре Марисы. Узкая полоска бумаги с рельефным оттиском подписи Тарена — не чернила, а след нажима, снятый с настоящего документа много лет назад. И сложенный лист, потемневший по сгибам.

Беата взяла лист.

— Я прочла только начало, чтобы понять, надо ли ехать. Дальше не стала. Письмо адресовано мне, но касается всех.

Она развернула бумагу.

Почерк прежней Марисы был уже знакомым: быстрым, острым, без красоты, но с отчаянной ясностью.

Беата начала читать.

«Беата, если это дошло до вас, значит, я не смогла вынести всё сама. Крофт использовал меня как мелкую руку при большой подмене. Я ставила отметки, передавала пустые футляры, отвлекала служащих, потому что думала, что ворую для тех, кто сильнее закона. Потом поняла: письма не просто задерживают. Ими меняют смерти, браки, наследства и вину.

Письмо леди Лиары было не единственным. Я видела распоряжение с подписью Тарена Моргарда и знаю: подпись подделана. Настоящий нажим сняли с старого акта дома Моргардов, а форму повторил человек Крофта. Доказательство — в моей рабочей печати. Я спрятала оттиск, потому что меня уже искали.

Если я не успею дойти до королевской дороги, считайте меня виновной в трусости, но не в конце. Я пыталась исправить».

Беата замолчала.

Финн больше не улыбался. Сверитель стоял над листом с выражением человека, которому принесли не письмо, а ключ от давно запертого механизма. Лоренс медленно опустил перо, будто боялся стуком испортить тишину.

Мариса смотрела на строки и не могла сразу вдохнуть.

Прежняя Мариса была участницей.

Да.

Но не той злодейкой, которой её сделали на площади. Не простой мошенницей с поддельной печатью. Не пустым телом, в которое попала Ирина Ланская. Она была человеком, который сначала испугался, потом продался или подчинился, потом увидел масштаб и попытался вытащить доказательства. Не успела. Умерла. Исчезла. Оставила после себя письма, подсказки и тело, за которое теперь расплачивалась другая женщина.

— Она правда пыталась, — сказала Мариса.

Голос прозвучал тише, чем хотелось.

Тарен посмотрел на неё.

— Да.

Одно слово. Без сомнения.

И почему-то именно оно удержало её от того, чтобы отступить в себя под тяжестью чужой вины.

Сверитель взял полоску с рельефным оттиском.

— Это снято с настоящей подписи милорда. Очень старым способом. Бумагу накладывали на свежий документ и продавливали линию тонкой костью или гладким краем. Потом по такому рельефу обучали руку подделывателя.

— Значит, можно доказать, что подпись не его? — спросила Мариса.

— Можно доказать, что спорный приказ создан с использованием образца и не соответствует естественному нажиму милорда. Но при дворе этого будет мало, если против вас выступит Крофт.

— Почему?

Сверитель сухо усмехнулся.

— Потому что Крофт умеет превращать «мало» в «ничего», если свидетель боится сказать вслух.

Беата выпрямилась.

— Я не боюсь.

Тарен посмотрел на неё долго.

— Вы имеете право дворцового слова?

— Приносила присягу королевской дороге до реформы. Срок не отменён, печать присяги в моём деле. Если дело касается подмены маршрута, я могу говорить при дворе как свидетель службы.