Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 2 – Лилия Тимолаева

— Обвиняемая Мариса Роух, — чиновник сделал вид, что не слышит её слов, и заглянул в папку, — бывшая младшая разборщица писем при Северной королевской почтовой управе. Уволена за нарушение внутреннего порядка, повторно задержана при попытке сбыта украденного письма. Обвиняется в хищении королевской корреспонденции, подделке сургучной печати, незаконном хранении письма, адресованного дому Моргардов, и попытке продать сведения о его содержании.

Дом Моргардов.

От этого имени площадь изменилась. Люди перестали перешёптываться, кто-то поспешно отвёл глаза от помоста, а стражники, до этого державшиеся скучающе, подтянулись. Даже чиновник произнёс фамилию с опасной осторожностью.

Мариса не знала, кто такие Моргарды, но тело отреагировало раньше разума. Под рёбрами мелькнул испуганный холодок чужой памяти, без образов и слов. Имя было связано с чем-то большим, чем обычный аристократический род. Силой. Огнём. Дверями, перед которыми люди говорили шёпотом.

— Письмо, — потребовала она, чувствуя, как страх становится злее. — Покажите письмо.

Чиновник поднял брови.

— Ты желаешь полюбоваться на улику перед приговором?

— Я желаю понять, за что вы собираетесь меня казнить.

Она сказала это громче, чем рассчитывала. Ветер унёс слова к первым рядам, и лица перед помостом оживились. Несколько человек повернулись к чиновнику. Старик в потёртом кафтане нахмурился, девица у торговой палатки перестала жевать пирожок, мальчишки на фонтане притихли.

Чиновник не любил, когда на него смотрели не так, как надо. Это было видно по тому, как он поправил цепь на груди и прижал папку к боку.

— Казнь назначается не мной, а законом. Королевская почта неприкосновенна. Письма с драконьими печатями защищены отдельным указом.

— Тогда тем более покажите письмо. Если оно королевское, у него должен быть реестр, номер доставки, отметка о приёме и подпись ответственного служащего.

Она не знала, откуда взяла эти слова.

Нет, знала.

Не из чужой памяти — из своей. Из мира, где любая бумажка без номера превращалась в головную боль. Где акт без даты возвращали, договор без подписи не принимали, а если курьерская накладная не совпадала с реестром, виноватым оказывался тот, кто последним держал папку в руках.

Бумаги в любом мире любят порядок.

Чиновник вскинул подбородок.

— Тебе не поможет знание канцелярской мелочи.

— Мне поможет правда.

Толпа зашумела сильнее. Где-то у края площади хрипло засмеялся мужчина:

— Слушай, а крыса-то зубастая!

— Молчать! — рявкнул стражник.

Чиновник долго смотрел на Марису, и в его взгляде появилось то, что она хорошо знала по прежней жизни: раздражение человека, которого заставили следовать процедуре при свидетелях. Он мог бы отказаться. Мог бы приказать заткнуть ей рот. Но толпа уже слушала, а на помосте было слишком много глаз.

Он повернулся к одному из писарей.

— Принесите вещественное доказательство.

Писарь спустился с крыльца, держа перед собой плоский деревянный лоток. На лотке лежал конверт.

Мариса увидела его — и шум площади отступил.

Чёрная бумага. Не крашеная, а словно пропитанная ночной сажей, плотная, гладкая, с едва заметным металлическим отливом. Края конверта были ровные, без заломов, только один угол слегка примят. Поверх клапана — серебряный сургуч с оттиском: дракон, свернувшийся вокруг башни. Печать блестела даже под мутным небом, и от неё тянуло холодом так отчётливо, что кожа на руках покрылась мурашками.