Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 5 – Лилия Тимолаева

— Я сказала, что письмо уже вскрывали, а печать поддельная или восстановленная. Ещё сказала, что при настоящем письме должен быть реестр доставки и отметки о хранении. Мне их не показали.

Чиновник издал короткий смешок.

— У преступников всегда находится объяснение.

— У дураков тоже, — сказал Тарен.

Смешок оборвался.

Мариса не поняла, кого именно он назвал дураком, и решила, что уточнять сейчас опасно.

Тарен спешился. Движение было плавным, но площадь отреагировала так, словно он вытащил меч. Он поднялся на помост без приглашения. Доски под его сапогами не скрипнули, хотя мужчина был крупным, в тяжёлых дорожных сапогах и с широким ремнём поверх плаща. На ремне висел узкий кинжал, но Мариса почему-то смотрела не на него, а на перчатки.

Чёрная кожа. Без единой складки. Пальцы слегка согнуты, будто рука привыкла держать что-то горячее.

Он остановился перед лотком.

— Положи.

Стражник подчинился с явным облегчением. Лоток поставили на край стола, за которым чиновник до этого зачитывал обвинение. Тарен не коснулся конверта. Он наклонился, осмотрел печать, край бумаги, сгибы, потом перевёл взгляд на Марису.

— Следы иглы где?

Она не ожидала, что он спросит именно её.

— У верхнего края клапана. Две точки под сургучом. Если поддеть ножом и потом снова запечатать, остаются другие следы. Тут прокол тонкий, значит, конверт раскрывали паром или нагретым лезвием, а потом придерживали бумагу иглой.

Чиновник кашлянул.

— Обвиняемая демонстрирует знание способов вскрытия писем.

— Разумеется, — Мариса повернула голову к нему. — Если я работала в почтовой канцелярии, я должна знать признаки вскрытия. Иначе какой от меня был бы толк?

Несколько человек в толпе одобрительно загудели. Чиновник бросил на них такой взгляд, что гул стих.

Тарен взял со стола тонкий металлический нож для бумаг. Не касаясь конверта пальцами, он осторожно поддел край серебряного сургуча. Печать треснула с тонким звоном. В тот же миг воздух на площади потемнел, и из трещины вырвалась искра — синевато-белая, холодная, похожая на звезду, упавшую в снег.

Толпа ахнула.

Мариса напряглась, ожидая огня, взрыва, чего угодно, но искра погасла на столе и оставила на дереве маленькое чёрное пятно.

Тарен смотрел на это пятно без выражения. Чиновник — с ужасом.

— Подлинный сургуч дома Моргардов не трескается, — сказал Тарен. — Он плавится.

Писарь у крыльца уронил папку. Листы рассыпались по мокрым ступеням, и ветер сразу потащил один к краю площади. Никто не бросился поднимать.

Мариса позволила себе вдохнуть глубже. Дышать было больно, грудь всё ещё сдавливало, но петля над помостом уже казалась не такой близкой.

— Приказ о задержании, — сказал Тарен.

Чиновник побледнел до серого.

— Милорд, слушание ещё не завершено.

— Приказ.

Пауза вытянулась. Затем чиновник вынул из папки лист с красной каймой и протянул Тарену. Тот взял документ, пробежал глазами и неожиданно посмотрел на Марису.

— Ты была младшей разборщицей?

— Видимо.

— Видимо?

Вот теперь он впервые проявил настоящий интерес. Острый, неудобный, как кончик ножа.

Мариса сжала пальцы, насколько позволяла верёвка. Она не могла сказать: «Я из другого мира, понятия не имею, почему я в теле вашей обвиняемой». Даже на площади, где письмо с драконьей печатью трещит искрами, такая фраза вряд ли помогла бы.