Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 23 – Лилия Тимолаева

— Мариса Роух, — сказала Беата. — Значит, всё-таки не повесили.

— Нет, — ответила Мариса. — День был занят другими неприятностями.

Лоренс кашлянул, Тарен посмотрел в сторону, а Финн из-за её плеча шепнул:

— Вот видите? Странная.

Беата не улыбнулась. Она спустилась на одну ступень ниже, подняла лампу и осмотрела Марису с головы до мокрого подола. В этом взгляде не было тепла. Но и радости от её беды тоже не было.

— Если вы привезли её сюда как обвиняемую, милорд, у меня нет комнаты для заключённых.

— Она временный курьер дома Моргардов.

Лампа дрогнула второй раз.

— Вы сошли с ума.

— Сегодня это уже спрашивали, — сказал Тарен.

— Значит, у людей ещё остался здравый смысл.

Мариса решила, что Беата Рунн ей нравится. По крайней мере, рядом с Тареном эта женщина не превращалась в дрожащую тень.

— Мне нужен доступ к архивам, реестрам и мешкам северной доставки, — сказала Мариса.

Беата посмотрела на неё так, словно мокрая обвиняемая с площади попросила ключи от королевской казны.

— Тебе?

— Мне.

— В прошлый раз, когда тебе понадобился доступ к архиву, исчезла малая рабочая печать станции.

Футляр в вещах. Пустой. Продавленный бархат. Мариса почувствовала, как кусочки складываются в новую неприятную картину.

— Значит, начнём с журнала выдачи печатей, — сказала она.

Беата сузила глаза.

— Ты помнишь, где он хранится?

— Нет. Но вы помните.

Ветер качнул вывеску. «Станция Крайняя» ударилась о стену с жалобным скрипом. Беата стояла с лампой, Тарен — рядом с ней, Финн дышал Марисе в плечо, Лоренс уже доставал дорожную книгу. Сцена выглядела почти бытовой: люди на крыльце спорят о журналах, печатях и мокрых мешках. Только за этой бытовой мелочью пряталась петля, поддельная печать, серое письмо без адреса и настоящий конверт, который мог убить курьера и дракона.

— Входите, — сказала Беата наконец. — Раз уж привезли беду, не держать же её на пороге.

Внутри станция оказалась больше, чем казалась снаружи. Вестибюль переходил в широкий зал с тремя окнами приёма, длинной стойкой, за которой лежали груды бумаг, и рядами ящиков на стене. На каждом ящике была металлическая табличка: «Северные деревни», «Горные тракты», «Столичная пересылка», «Личные вручения», «Возвраты». Пол был мокрым у дверей, в углу стояли две бочки, куда капала вода с потолка. Капли падали неравномерно, раздражающе: одна — в воду, другая — на пол, третья — на край перевёрнутого ящика.

На стойке лежали мешки. Серые, тёмно-синие, один красный с королевским шнуром. Некоторые были развязаны, письма торчали наружу влажными углами. От них пахло сыростью, старой пылью и чернилами. Где-то за стеной шуршали мыши.

Мариса остановилась посреди зала.

Усталость, страх, холод, чужое тело — всё на мгновение отступило перед чистым профессиональным ужасом.

— Это хранилось так? — спросила она.

Беата поджала губы.

— Если ты приехала читать мне наставления, можешь начинать с крыши. Она течёт в трёх местах, людей осталось двое, дрова закончились утром, а последний приказ из управы велел ждать закрытия и ничего не перемещать без особого распоряжения.

— Кто отдал приказ?

— Вайс.

Мариса посмотрела на Тарена.

— Удобно, — сказал он раньше неё.

Финн тем временем прошмыгнул к стойке, вытащил из-под неё жестяную кружку и налил воды из кувшина. Беата стукнула линейкой по стойке.