Книга Луна в тумане, страница 128 – Генри Лайон Олди

«Он не спит», — хотел доложить я сёгуну, но промолчал. Что-то смущало меня, раздражало, как соринка, попавшая в глаз. Поза святого Иссэна? Не раз и не два я заставал старика погруженным в медитацию. Он всегда выглядел полностью расслабленным. Сейчас же…

Напряжение.

Я впервые видел святого Иссэна напряженным. Казалось, под рясой он весь одеревенел, сделавшись копией черной статуи.

— …я не намерен более терпеть подобное неуважение! Эй, монах! Обращаюсь к тебе в последний раз! Отвечай: будда Амида услышал твою молитву? Внял ей?!

Вопросы сёгуна остались без ответа.

— Молчишь? Что ж, у меня есть верный способ это узнать!

Сёгун повернулся к нам. С опозданием я отметил, что свита предусмотрительно осталась снаружи. Лишь вчерашние знакомцы — Тадамунэ и Кейдзи — замерли в дверях, охраняя вход. Оба тоже прикидывались статуями, стараясь не дышать.

Кацунага посмотрел на меня. На Сэки Осаму. На меня. На старшего дознавателя. Снова на меня. Я взмок под одеждой, несмотря на утреннюю прохладу.

— Ты! — указал он на господина Сэки.

Меня задела вульгарность обращения. И стыдно признаться, но я испытал облегчение от того, что сёгун обратился не ко мне.

— Да, великий господин!

— Отруби голову этому строптивому монаху!

— Отрубить? Голову?!

— Ты что, оглох? Не слышишь приказа?

— Отрубить голову святому Иссэну?!

Сэки Осаму из всех сил старался не выказать ужас, объявший его. С выражением лица и дрожью рук ему справиться удалось, но голос и мертвенная бледность, мигом залившая лицо, выдавали старшего дознавателя, как свидетели преступления на допросе.

Не думаю, что я выглядел лучше.

— Да, болван! Отруби монаху голову. Немедленно!

Сёгун шагнул к господину Сэки, быстрым движением извлек из ножен меч — и, полюбовавшись игрой отсветов пламени на клинке, протянул меч старшему дознавателю.

— Выполняй!

Сэки Осаму с поклоном принял меч на предплечья. Отступил назад, еще раз поклонился и крепко взялся за рукоять обеими руками. Я увидел, как побелели костяшки его пальцев, — старший дознаватель сжал рукоять меча с такой силой, словно это была последняя опора, что удерживала его в мире живых.

В какой-то мере так оно и было.

Он сделал шаг к неподвижному настоятелю. Еще шаг. Еще. Остановился. Поднял меч. Постоял с занесенным для удара клинком — и опустил меч.

— Я жду! — с плохо сдерживаемым гневом напомнил сёгун.

И бросил многозначительный взгляд на меня. Смотрите, Рэйден-сан, ясно говорили бешеные глаза Кацунаги. Смотрите и запоминайте. Вот что ждет вас, если и вы посмеете перечить моим приказам!

Старший дознаватель снова поднял меч. В его позе читалось дикое, сверхчеловеческое напряжение. Сходное напряжение я видел в позе святого Иссэна — сходное и все-таки совсем иное.

— Рубите, Сэки-сан! Рубите и ничего не опасайтесь.

Хотел бы я обладать той уверенностью, которую постарался вложить в свой совет!

Сэки Осаму услышал. Поверил? Не знаю, но он взмахнул мечом. Пламя свечей метнулось по клинку, отполированному до зеркального блеска. Яркий высверк перечеркнул застывшую фигуру старого настоятеля. Кто-то сдавленно вскрикнул. Я? Господин Сэки?

Один из самураев?!

Ничего не изменилось. Святой Иссэн продолжал сидеть в прежней позе. Господин Сэки промахнулся?! Нет, закричал кто-то во мне в то время, как горло сдавили холодные пальцы страха. Медленно, словно нехотя, голова старика покачнулась, скользнула вбок — и с глухим стуком упала на пол. Откатилась в сторону, замерла у подножья каменной ступы, символизирующей мудрость будды.