Книга Луна в тумане, страница 177 – Генри Лайон Олди

Он говорил на языке Чистой Земли, и делал это с откровенным вызовом.

— Потому что ваш отец еще никого никогда не убивал, — объяснил я. — Для этого у вас на острове слишком мирная жизнь. Он грозный воин, он готов исполнить приказ. Но когда убиваешь впервые, надо или сильно гневаться, утратив здравое рассуждение, или собрать всю решимость воедино.

Старший сын расхохотался:

— А ты? Ты убивал?!

— Да, — спокойно подтвердил я. — Убивал.

— Чем? Пустой болтовней?

— Мечом. Острым стальным мечом. У меня дома есть подставка из лакированного дерева. На ней лежат два превосходных меча, подаренные мне великим сёгуном после того сражения. Остальное вам знать ни к чему.

— Ложь! — растерянно выкрикнул младший сын. — Отец, он лжет!

Нагусику молчал. Старший сын тоже молчал.

— Вы не убивали, — продолжил я прерванный разговор с Нагусику. — Но вас подрядили на дело, которое, как мне кажется, — истинное мучение для отца семейства. Вот уже год, как вы готовите ваших детей на роль жертвы убийства. Сперва сыновей, а затем и дочь, когда выяснилось, что она способнее братьев. Трудная задача, понимаю. Может быть, это даже труднее, чем убивать самому.

Он молчал. Казалось, мои слова ложатся на плечи Нагусику неподъемным грузом. Дятел дробно стучал над головами. Кто-то шуршал в траве: должно быть, крыса.

Лес смыкался вокруг нас клеткой, откуда, вероятно, выйдут не все.

— Летопись семьи Симадзу. Кабанья охота. Владение плетями, обязательное для самураев Чистой Земли, — я вбивал слово за словом, как дятел всаживал клюв в кору дерева. — Наш язык. Личные обстоятельства господина Мунэнобу. Подробности его жизни на Кюсю. Подробности жизни на Окинаве. Ваши дети учили все это. Они очень старались, правда?

Блеск во взгляде старшего сына. Блеск во взгляде младшего.

Что это было?

Гордость? Удовольствие от похвалы?

— Правила стихосложения. Кстати, это им удалось в особенности. Оба с презрением отнеслись к хайку, которое я прочитал у вас во дворе. И правильно сделали — сенсей Ясухиро, услышав мой стих шесть лет назад, прилюдно назвал меня бездарем. Там сплошные ошибки в ритме, да и с остальным беда. Ваши сыновья… Не будучи знаком с примерами их творчества, я заранее признаю за ними первенство в поэзии.

Я улыбнулся:

— В каждом из ваших детей, как в беременной женщине, день за днем рос маленький Симадзу Мунэнобу, сын князя Сацума. Дети готовились стать княжичем, но Тира преуспела больше всех. Выбор пал на нее. Это был ваш выбор? Или вам приказали те, кто готовил заговор?

Я видел картину ночного убийства, как если бы она разворачивалась здесь, в лесу, прямо передо мной. Думаю, Нагусику тоже все это видел. Да что там! — он это видел долгими ночами, мучаясь бессонницей, весь проклятый год, выделенный ему на подготовку. Нам обоим не довелось увидеть случай небывалого фуккацу своими глазами, но воображения с лихвой хватило у двоих.

…вот Тира прокрадывается в спальню княжича; нет, не прокрадывается, ей незачем красться в одиночку, рискуя провалом великого замысла, девушку проводят тайком, ее сопровождают доверенные люди, мимо стражи, так, чтобы не заметили, — это если стража не участвует в заговоре, а если да, то караульные просто отвернутся, зевая, когда мимо шмыгнет смутная тень! — в полной тишине, когда обитатели усадьбы крепко спят; призраки движутся в ночи, не издав ни звука, чтобы случайные уши не уловили их присутствия, чтобы любопытные глаза случайно не открылись, пробудившись, не приметили появления девушки ни в загородном ведомстве, ни в покоях Мунэнобу.