Онлайн книга «Луна в тумане»
|
— У нас нет прямых доказательств против дзайбана, — повторил я вслух то, что господин Кабаяма успел ранее прочитать в моем взгляде. — Ни против него, ни против чиновников сансикан. И потом, это не дело нашей службы. — Вот я и говорю! Неужели им все сойдет с рук? — Всякое в жизни случается, — я достал платок и вытер с плеча белое липкое пятно. Птицы совсем не проявляли уважения к моему чину дознавателя. — Кому-то сходит с рук преступление, а кто-то начинает заниматься не своим делом, например, драматургией. — Драматургией?! — опешил Широно. — Да. Вот я, например, начал писать пьесу для театра Кабуки. Хотите, прочитаю фрагмент? — Конечно, хочу, — без малейшего энтузиазма откликнулся Широно. — Вы начальник, я подчиненный. Могу ли я отказаться? Где ваши записи, в поклаже? — Я выучил кое-что на память, — успокоил его я. — Короткий отрывок, не беспокойтесь. И начал читать с выражением, как начинающий актер. Это был мой единственный театр за все пребывание на Окинаве. * * * На авансцену выходит чиновник в «вороньей шапке» татэ-эбоси. Чиновник (взмахивает веером): Я служащий высокого ранга На острове с двумя именами. Мой род славен, Мой чин высок, Моя должность, что называется, рисовая. Делает круг по сцене, приплясывая. Чиновник (взмахивает веером): Три срока я отсидел на должности, Три полновесных срока, Когда положен лишь один! О, я надеялся на четвертый, А если же нет, То моим заветным желанием было одно: Передать должность в знакомые руки, А может, даже в родные, Как только подрастет мой внук, Станет совершеннолетним! Но удача мимолетна, А счастье — пыль на ветру. Младший сын великого человека Выхватил удачу из моих пальцев, Сам решил занять мою должность! Делает круг по сцене, понурившись. Чиновник (взмахивает веером): И тогда я сошелся с нужными людьми, Замыслил небывалое, Решился на неслыханное! На сцену выходит девушка в кабаньей маске, танцует. Девушка: Я — жертва, добровольная жертва! Меня должен был убить сын великого человека, Чтобы я заняла его тело, Притворилась мужчиной, Слушалась указаний, Подчинялась начальникам, Покорствовала их воле… * * * — И так далее, — сказал я, прекратив чтение. — Три мелко исписанных листа бумаги. Никаких имен и титулов, чистый вымысел. Бездарная пьеска, правда? Интрига еще кое-как, а возвышенные страсти — полный провал. Я так и не дописал ее до конца. — Вам никогда не давалась поэзия, — заявил безжалостный Широно. — А с драматургией и вовсе дело дрянь. Сожгите эти листы! Я вздохнул: — Не могу. Я их потерял. — Здесь, на корабле? Давайте поищем. — В усадьбе, на конюшне. Как думаете, вдруг конюх подобрал? Нашел и подобрал, а? Этот Кунайо — глазастый малый, мог приметить. Тогда он вышлет мне записи с ближайшим гонцом. — А может, вовсе и не вам, — Широно любовался облаками. — Может, кому-нибудь другому. — Мне, — с уверенностью произнес я. — Оригинал он непременно вышлет мне. А копию — это да, копию он может выслать кому угодно. С него станется. — Конюх грамотный? Он способен сделать копию? Широно задумался, вспоминая Кунайо. Я тайком хихикал, зная, что на ум ему не приходит ничего, кроме пестрых одежд. — Да, — в конце концов согласился мой помощник. — Этот прохвост способен на что угодно. Но почему вы думаете, что он лично вышлет вам утерянное? Скорее он отнесет листки своему господину и нижайше попросит отправить посылку в Акаяму. |