Книга Письмо Далай-ламы, страница 32 – Екатерина Чудинова

Аглая не могла скрыть радости и заливисто засмеялась. В этот момент она действительно почувствовала себя на высоте. Гавриил Семенович тоже захохотал, услышав ее предложение. И, откидываясь на спинку стула, легким движением поправил очки, как будто хотел лучше рассмотреть очаровательную девушку.

— Вот какова! А уж Като, шельма, знал, про что напомнить, – сказал он. – Согласен, но только в компании такой обворожительной спутницы, как вы, Аглая Тимофеевна.

— О, благодарю Гавриил Семенович, но с меня, пожалуй, хватит приключений на этой неделе.

Карелину было трудно скрыть недовольство тем, что этой самолюбивой особе так легко удалось расположить к себе старика. Он перевел взгляд на Гавриила Семеновича, который весело потирал руки, предвкушая приключение. Понял, что необходимо уступить свой ход, отойти и еще раз переосмыслить сложившееся положение. Теперь ведь придется решать, как уладить дело с гонщиками. Удастся ли вообще выполнить обещанное?

Старик задорно щелкнул пальцами:

— Ну что ж, прелестная муза, куда распорядиться привезти бензин?

Собрав остатки гордости, Карелин приосанился. Он принял самый серьезный вид и с легким покашливанием, напоминающим стук старого телеграфного аппарата, шагнул вперед. Отдать Аглае право первым номером разыграть этот эпизод – значило не просто отступить, а формально капитулировать. А на такое Карелин, конечно же, пойти не мог.

— Бензин следует доставить к отделению жандармерии, – отчеканил он. – Там мы спокойно решим, как поступить дальше. Надеюсь, Гавриил Семенович, вы не забыли о нашей договоренности. Мы, разумеется, рассчитываем на вашу поддержку.

Он энергично поднялся со стула, словно отсекая дальнейшую дискуссию, и деликатно взял Аглаю за локоть, намереваясь увлечь ее к выходу. Но та осталась сидеть, изящно отстранившись.

— Мы, пожалуй, порадуем вас своей компанией в другой раз, – откланялся Матвей, собираясь направиться к выходу.

Гавриил Семенович, уловив их намерения, поднял руку.

— Подождите-ка! – воскликнул он. – Не хотите ли задержаться немного? Я пригласил бы вас сыграть партию, а то Като еще не успел отдохнуть.

Карелин, нахмурившись, ответил старику:

— Разве господину Като не нужно помогать завтра Бушмакову с караваном? Это, как я понимаю, тоже важное дело.

Като, сидевший неподалеку, с легким удивлением, но сохраняя привычную вежливость, тихо спросил:

— С господином Бушмаковым? Простите, я не знал, что он куда-то направляется.

— Да, в клубе он получил телеграмму. Похоже, рассчитывает на крупную сделку. Был воодушевлен, хотя и старался скрыть это.

Получив ответ, Като поднялся и, сложив руки вдоль тела, поклонился Левковичу. А на прощание сказал Матвею:

— В Японии мы говорим, что, когда журавль танцует в пруду, его движения видят только тени на воде. Господину Бушмакову, возможно, стоит прислушаться к танцу своей удачи. Ему это не помешает.

Речь Като была спокойной и сдержанной, но, несмотря на философский смысл его слов, Карелин почувствовал, что на этот раз разобрал скрытое послание. Вежливая фраза недвусмысленно давала понять, что дела Бушмакова идут не лучшим образом, и эта сделка могла бы стать для него весьма своевременным шансом.

* * *

Утром на улице царило оживление. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь легкую утреннюю дымку, заливали ровным светом двор перед домом Левковича. Там, на площадке, толпились итальянские гонщики, оживленно обсуждая предстоящий старт. В воздухе чувствовалось радостное волнение: бензин найден и гонка продолжится. Итальянцы переговаривались, хлопали друг друга по плечам и благодарили Карелина.