Книга Письмо Далай-ламы, страница 95 – Екатерина Чудинова

Маневровый локомотив был небольшим, рассчитанным на короткие расстояния и частые остановки. К нему был прицеплен один служебный вагон с глухими бортами и узкими окнами.

Бригада заканчивала подготовку к движению. Машинист стоял у будки, проверяя регулятор и положение реверса. Помощник обходил локомотив с масленкой, последовательно смазывая трущиеся части и проверяя сцепку с вагоном. Кочегар открыл дверцу топки и несколькими движениями лопаты выровнял слой угля, затем прикрыл заслонку, регулируя тягу.

Один из рабочих присел у колесной пары, осмотрел тормозные колодки и подтянул соединительную тягу. После этого он поднялся и коротко кивнул машинисту. Матвей направился к локомотиву.

— Все будет готово через несколько минут, – заметил Кениг, осматривая состав. – У вас есть время перевести дух.

Матвей собирался что-то ответить, когда с противоположной стороны платформы появилась знакомая фигура. Это была Марфа Дмитриевна – в тяжелом дорожном платье, обильно украшенном рюшами и вышивкой. Ее широкополая шляпа едва держалась на голове. За ней следовала вереница носильщиков, сгибающихся под тяжестью чемоданов. Черкасова прижимала к груди записку и выглядела обеспокоенной, но при виде Матвея и Кенига на ее лице появилась надежда.

— Господа! – обратилась она к ним, ускоряя шаг. Подойдя ближе, улыбнулась, хотя в ее голосе чувствовалась тревога. – Простите, что беспокою. Мне сказали, что вы направляетесь в Мысовую, верно?

Кениг приподнял бровь, вежливо кивая:

— Так и есть, госпожа Черкасова. Что-то случилось?

— Ах, дело в том, что мне нужно срочно уехать в Танхой, – начала она, тяжело переводя дыхание. – По делам! Утренний поезд я пропустила. Телеграмма от моей компаньонки пришла слишком поздно, а как теперь быть – понятия не имею! Вы бы не могли оказать мне услугу? Мне сказали, что у вас собственный паровоз и вы скоро выезжаете.

Матвей пристально посмотрел на нее. Ее появление было настолько внезапным, что не могло не вызвать подозрений. Но Черкасова выглядела вполне искренней: она беспрестанно вздыхала, а руки в темных перчатках нервно теребили застежку сумки. Кениг, в свою очередь, воспринял просьбу спокойно, даже с легкой улыбкой.

— Конечно, госпожа Черкасова, – произнес он, жестом приглашая ее пройти к составу. – Похоже, наш маленький поезд становится все популярнее.

Матвей медленно кивнул, но не мог не заметить странный блеск в глазах Черкасовой, когда она приказывала перенести чемоданы в вагон.

Пассажирский поезд на Мысовую проехал уже треть пути. Внутри было тепло, но душновато, запах угля вместе с паром просачивался внутрь через щели окна. Разговоры начались с обмена отдельными репликами, но вскоре стали более оживленными.

— Вот вам и прогресс, – заметил Шеккер, откидываясь на сиденье и указывая на часы. – Поезда идут по расписанию, телеграф работает без перебоев, и все же мы, как и прежде, зависим от капризов природы и человеческой несообразительности.

— Прогресс? – переспросил Тюфяев. – Это вы еще не сказали о том, что электричество скоро в каждый дом проведут. Или о том, что через двадцать лет все на аэропланах летать будут.

— Сомневаетесь? – поднял бровь Солье, аккуратно поправляя манжеты. – Не забывайте, что Европа шагает вперед семимильными шагами. Телефонные линии растут, автомобили становятся все доступнее. Если кто-то и отстает, так это Россия. Хотя… – Он с улыбкой взглянул на Аглаю. – У вашей страны есть потенциал. Главное – найти ему правильное применение.