Книга Письмо Далай-ламы, страница 96 – Екатерина Чудинова

Тюфяев тут же нахмурился, будто сомнение в прогрессивности России стало ударом по его личной чести.

— Это, знаете ли, вопрос времени. Мы еще только начинаем, зато темпы у нас какие! Взгляните на Урал – металлургия растет, заводы модернизируются. А вы, господин Солье, знаете, что в России масштабы совсем иные.

— Масштабы да, – вступил Мухин. – У нас ведь страна огромная. Дороги строить… это же сколько средств нужно? Хотя, конечно, было бы лучше, если б дороги хорошие, – добавил он нерешительно.

Шеккер, до сих пор молчавший, хмыкнул и подался вперед.

— Показатели в промышленности есть, это правда, – начал он спокойно, будто подводя итог. – В том же Петербурге заводы работают полным ходом. Но ведь и проблем хватает. Аграрный сектор у нас по-прежнему далек от современных методов. И рабочей силы на заводах не хватает. Молодежь в деревнях остается, а кто идет в города – неграмотные, необученные. Все это тормозит прогресс.

— Ну, это временно, – возразил Тюфяев, все еще с пылом в голосе. – Невозможно же за несколько лет исправить то, что столетиями складывалось.

— Невозможно, но и медлить нельзя, – отрезал Шеккер, посмотрев на него строго. – А то будем гордиться масштабами, пока другие еще дальше уйдут.

Солье усмехнулся, выждав паузу.

— Впрочем, должен признать, мне по душе ваша вера в прогресс. Но вот, например, автомобили. Вы уверены, что через десять лет хотя бы половина губернских городов увидит что-то получше телеги? – Он взглянул на Тюфяева с легким вызовом.

— Обязательно увидит! – горячо ответил журналист. – Наша империя – страна возможностей, и те, кто этого не понимает, просто не видят дальше собственного носа.

— Ну, как скажете, – примирительно развел руками Солье.

Аглая, до сих пор молчавшая, подняла глаза и тихо добавила:

— Может быть, дело не только в возможностях, но и в людях? Если у нас будет больше таких, кто верит в перемены, как вы, Федор Игнатович, прогресс пойдет быстрее.

Тюфяев от ее слов расправил плечи, явно польщенный. Шеккер лишь хмыкнул, а Мухин снова закивал, соглашаясь сразу со всеми.

Поезд замедлил ход, за окном замелькали строения станции.

Шеккер первым распахнул дверь, впуская в коридор шлейф дорожной пыли и пара. Он шагнул вниз, за ним Мухин, прижимая к груди папку с документами. Следом осторожно спустился Солье, галантно предложив руку Аглае, которая сдержанно улыбнулась. Тюфяев вышел последним, держа блокнот и озираясь с видом человека, ищущего сенсацию.

— Господа, не теряем времени, – заявил Шеккер, поглядывая на Мухина. – Князь Борезе должен знать, что у нас есть разрешение. Надо срочно все подготовить.

Тюфяев, поправив записную книжку в кармане, увязался за ними.

— Уж это событие нельзя упустить! Разрешение на движение по железнодорожному полотну, все благодаря господину Шеккеру! Великолепный материал для моего репортажа, – пробормотал он, подстраиваясь под шаг спутников.

Аглая и Солье остались стоять на платформе. Солье, поправляя манжеты, с легкой улыбкой обернулся к своей спутнице.

— Надеюсь, вы не против немного прогуляться? – начал он, предлагая ей руку. – Поездка была утомительной, а здесь воздух свежий.

Аглая рассеянно кивнула и приняла предложенную руку. Ее мысли были далеко от этого места. В голове крутились картины утреннего отъезда. Она так поспешно собрала вещи, даже не попрощалась ни с кем. Когда Шеккер сообщил всем об отстранении Матвея, она испытала странное облегчение. Ее больше не будет донимать этот сухарь в синем мундире. Но за облегчением пришло другое чувство – страх.