Книга Пантеон оборотней, страница 161 – Евгения Якушина

Она хотела что-то сказать, но он не дал ей заговорить. Накрыв руку Шарлотты своей, он продолжил, не имея уже возможности остановиться, словно ребёнок, сбегающий вниз по крутой горке и обмирающий одновременно от восторга и испуга.

— Я всё понимаю, Шарли! Нам не так просто вступить в брак. Но я решу все вопросы! Я подпишу брачный контракт, по которому твоя французская и швейцарская собственность останется при тебе. Я откажусь от права её наследования в пользу наших детей. Что касается твоих предыдущих браков и твоего католического вероисповедания, то я испрошу разрешение на венчание. Тебе лишь нужно будет принять согласие на веротерпимость и воспитание наших детей в православной вере. А если хочешь, ты тоже можешь принять православие…

— Подожди, Дмитрий! – перебила его Шарлотта. – Подожди!

Она высвободила руку, взяла его голову в свои ладони, заглянула в глаза, а после пощупала ему лоб.

— Жара у тебя нет, – констатировала она. – Значит, это такая русская шутка?

Рудневу показалось, что его окатили холодной водой. Вся кровь у него отхлынула к сердцу, едва не разорвав его, а после кинулась в голову и жарко застучала в висках.

— Я говорю серьёзно, Шарли, – хрипло прошептал он.

Француженка еще несколько секунд разглядывала его с откровенным изумлением, потом откинулась на спинку кресла и рассмеялась.

Руднев поднялся с колена и застыл, не в силах ни шевельнуться, ни вздохнуть. Его потрясение вызвало новый взрыв смеха.

— Господи, Дмитрий! Какой же ты дурак! Графский титул! Брачный контракт! Венчание! Дети! Ты правда думаешь, что всё это мне нужно?!

Никогда в жизни Дмитрий Николаевич не испытывал такого унижения и такого крушения надежд. Ему казалось, что у его ног разверзлась бездна, и весь мир с грохотом летит в преисподнюю. Но за этим адовым рокотом он продолжал слышать издевательские насмешки.

— Ты, конечно, мне нравишься, Дмитрий! С тобой не скучно! Ты отличный любовник! Но всё это не повод донимать меня такими нелепыми предложениями! Это глупо даже для анекдота!

Француженка поднялась и направилась прочь из гостиной. Уже в дверях она небрежно бросила.

— Если бы я знала, что вместо рисования ты устроишь клоунаду, не стала бы отменять визит к модистке.

В прихожей мадам Атталь столкнулась с только что вошедшим и стряхивающим зонт Белецким.

— А, господин Блондель^[61]! – язвительно приветствовала управляющего француженка. – Вы очень вовремя! Думаю, вам стоит поскорее пройти к вашему сюзерену. Он в гостиной.

Отшатнувшись от мадам Атталь, как от змеи, Белецкий ринулся мимо неё. Он не имел склонности к болезненным фантазиям, но в этот момент ему живо представилось, что в гостиной он обнаружит хладный труп Дмитрия Николаевича с вонзённым в сердце кинжалом.

Трупом Руднев не был, но и на живого тянул с трудом. Помертвелый, с искажённым как от нестерпимой боли лицом, с мутными глазами, он по-прежнему стоял соляным столбом посреди комнаты и не замечал появления друга.

— Дмитрий Николаевич! – тихо позвал Белецкий, не решаясь на более энергичную демонстрацию своего присутствия. – Дмитрий Николаевич!

Руднев вздрогнул. Руки его сжались в кулаки.

— Не смей за мной идти… – деревянным голосом приказал он и на негнущихся ногах вышел из гостиной.

Через минуту Белецкий услышал, как хлопнула парадная дверь.