Книга Личный паноптикум, страница 77 – Евгения Якушина

Терентьев метался по гостиной, словно запертый в клетку зверь, время от времени замирая на несколько секунд, скованный холодной яростью, а потом снова начинал свое движение с еще большим исступлением.

Остановившись очередной раз напротив Руднева, надворный советник произнес тоном, не терпящим возражений:

— Дмитрий Николаевич, я требую, чтобы вы завтра же уехали из Москвы!

Отрешенный взгляд Руднева приобрел сосредоточенность и остро впился в лицо собеседника.

— Куда, позвольте вас спросить? А главное, зачем? – с расстановкой спросил он.

— Куда хотите! В Питер! В деревню! За границу, наконец! – выпалил Терентьев.

— Но зачем это, по-вашему, нужно?

— Прямые угрозы со стороны сумасшедшего, убившего минимум шесть человек за три дня, для вас недостаточная причина?

— Анатолий Витальевич, он угрожает мне расплатой, но не убийством.

— С чего в вас такая уверенность, черт возьми?!

— Хотя бы с того, что желай он меня убить, он легко бы мог это сделать. Я не прячусь в кованой башне, и меня не сопровождают телохранители!..

— Отличная мысль! – перебил Терентьев. – Буду ходатайствовать, чтобы к вашему дому и вам лично приставили охрану!

— Даже не думайте! – взвился Руднев. – Уж в крайнем случае подле меня есть Белецкий. Он один стоит трех ваших агентов. Да и сам я, как вам известно, не так безобиден, как кажется… Анатолий Витальевич, не дурите! Никто не собирается меня убивать! По крайней мере сейчас. У него другой план. Куда как более изощренный.

— И какой же?

— Он станет убивать других, подсовывая мне подсказки, разгадав которые, можно предотвратить трагедию. И каждый раз, когда мне будет недоставать ума и сообразительности, новая жертва окажется на моей совести.

— Передайте вашей совести, Дмитрий Николаевич, что ей следует умерить спесь, – подал голос Белецкий. – Вы и впрямь считаете себя в ответе за преступления этого безумца? Окститесь! Это его злодеяния! А ваше чувство вины он подпитывает через вашу неуемную гордыню… Я начинаю думать, что уехать из Москвы – не такая уж плохая идея! Вы, глядишь, развеетесь, а Анатолий Витальевич станет ловить убийцу без лишних ажитаций.

— Да как вы не понимаете?! – воскликнул Руднев. – Этот тип не просто убийца! Он счеты со мной какие-то сводит. Уеду я или не уеду! Он не успокоится, пока душу мне не измотает своей игрой, хоть здесь, хоть на краю света! И что бы ты там, Белецкий, ни говорил про мою гордыню, но ты сам… и вы, Анатолий Витальевич… могли бы вы спокойно жить, зная, что невинных людей лишают жизни только потому, что хотят вам что-то доказать?! – Белецкий и Терентьев молчали, а Руднев продолжал в сердцах: – Вы предлагаете мне уехать, бежать и позволить преступнику продолжить убивать во имя ненависти ко мне, впрямую им объявленной?! С моей стороны такой поступок будет не просто трусостью! Это бесчестие! Я обязан остаться! Обязан принять вызов! Обязан остановить этот кошмар!

Друзья не посмели возражать Дмитрию Николаевичу. Вопрос о неприемлемости отъезда был определен однозначно и более обсуждений не допускал.

— Так, – проговорил после непродолжительного молчания сыщик, – высказались, и будет… Давайте теперь по делу… Есть у вас, Дмитрий Николаевич, хоть какое-то предположение о личности преступника?

Руднев отрицательно мотнул головой.