Книга Детективы в фартуках. Фуршет для тлеющих звёзд, страница 43 – Габриэль Сабо

Словно маленький пухлый чёртик, Гарфилд Брант вынырнул из-за кулис, издал смешок, и с издёвкой объявил:

— А сейчас, на этой пре-прекрасной ноте, ослепительный певец Тони Эн споёт зажигательную песню в честь обворожительной мисс Астор!

И он явился. Правда, ослепительному Тони уже не было чем ослеплять свою вынужденную публику, ведь его костюм здорово осыпался на глазах, и король эстрады прошлого века начал выглядеть словно ощипанный павлин. «Приклеив» неподвижную улыбку, жестом повелителя Тони подал знак: он готов пленять своими трелями. Брант подключил приёмник к генератору, Тони Эн подбросил микрофон в воздухе и словил его краешком пальцев, уже, вот-вот должен был начать петь, но… То ли разразилось землетрясение, то ли сошло ещё с десяток лавин – но всё начало трястись и падать от буйной энергии, ворвавшейся в зал. Разрушительный смерч, кровожадная воронка, облачённая в пурпурное платье из тюля, грозно стучала своими высокими каблуками-шпильками, и сносила абсолютно всё на своём пути. Несомненно, у этого климатического бедствия было имя: мисс Глэдис О’Хорн. Изо всех сил вслед за ней бежала бедняжка Нора, крича до хрипоты: «Не нужно, мисс О’Хорн! Не делайте этого!», в надежде остановить катастрофу мирового масштаба. Но О’Хорн была взбешена похлеще любого цунами. Эта разъярённая фурия вбежала на сцену, и самым первым делом раздавила каблуком приёмник и выдернула шнур микрофона. Тони в прямом смысле хватил удар: Глэдис выкинула его со сцены, приложив ко всему солидный пинок. Застигнутый врасплох певец чудом не рассыпался, благо его чешуйчатый костюм принял весь удар на себя.

— Этот подлец не будет петь! Никогда! – до звона в стёклах вопила О’Хорн. – Всю ночь эта мерзопакостная гадость орала «Боже Храни Королеву», потом бубнело «Весёлую Марту», затем выло «Будь добра ко мне, кошечка» и наконец крякало матросскую песню "Поцелуй меня русалка". Мало того, что меня поселили в хлев из грязных деревяшек, окружив грязными неотёсанными свиньями, так ещё и лишили меня права на нормальный сон! Это неслыханное отношение к артистам экстра-класса!

Сломанный приёмник заискрил похлеще любого фейерверка, задымивший генератор испустил дух, нещадно вырванные провода не подлежали починке. Гарфилд Брант схватился за голову, в безумстве содрав парик с макушки:

— Что вы наделали, мисс О’Хорн! Это дорогостоящая аппаратура, без неё Тони Эн не сможет петь… Точнее, петь без эха, или с эхом, или… вообще, открывать рот!

— Будет лучше, если он больше никогда не откроет рот! Я уезжаю отсюда! Сейчас же! В сию же минуту, с меня достаточно этой ледяной мерзости!

— Но синьорина О’Хорн, вы не сможете уехать, связь со станцией нарушена! – на свою голову встрял шеф Моретти.

— Проснись, уборщик столовой! Всю ночь деревенские гномы расчищали чёртову тропу. Если не по воздуху, то на своих двоих это сделать легко! Собирайся, Нора, мы берём лыжи и возвращаемся обратно, в цивилизацию, в Голливуд! И это будет настоящим чудом, если я смогу забыть об этом ужасе хотя бы через месяц. Я могла бы играть на Бродвее, или выступать на каком-нибудь светском балу, а вместо этого торчу в паршивом домишке с видом на громадные звёздные яйца! Росколли, всё кончено – не думай возвращать меня, я не соглашусь играть в твоём марсианском бурлеске даже за миллион долларов!