Книга Бунтарь, страница 19 – Лена Лето

Длинные гудки прерываются через полвека. Я слышу какой-то тихий звук, похожий на вдох, перехватываю телефон и крепче прижимаю к уху.

— Любовь?..

— Валентин? Что случилось? — спрашивает она теплым сонным полушепотом, и грудь будто сжимает обручем от радости и щемящей нежности. Оказалось, можно вот так — не ждать встречи, а просто позвонить, посреди ночи, и Любовь ответит.

Я упираюсь лбом в кирпичную стену.

— Насколько я могу быть с тобой откровенен, док? — спрашиваю я, прикрыв глаза.

В темноте еще хуже — все кружится, кружится. Но веки тяжелые — не открыть.

— Полностью.

Поворачиваюсь спиной к стене и сползаю по ней на пол. Сижу, чувствую под затылком твердый шершавый холод.

— Полностью?.. И ты не спрячешь меня в психушку? Там же, — я стучу пальцем по виску, — полная дичь.

— У всех там полная дичь.

— Даже у тебя?.. — Я открываю глаза, потому что на мгновение мне показалось, что Любовь рядом: ее голос прямо у моего ухо. Но это же, блядь, телефон. Я растираю веки пальцами. Кажется, я сегодня перебрал. — Ты мне расскажешь о своей дичи? — спрашиваю я.

Мой голос кажется мне ровным, совершенно трезвым, но опыт подсказывает, что это не так. Любовь знает, что я бухой. Я облажался, и лучше просто сбросить вызов… Но если бухой, значит, с меня и спроса нет, так ведь? Я могу быть самим собой. Могу говорить с ней о чем захочу.

— Это не аттракцион, Валентин, — строго говорит она. Но разговор не прерывает, и это самое главное.

— Я и не развлекаюсь… Просто… мне помогло бы раскрыться понимание, что ты такой же человек, как и я, а не закованная в латы богиня.

Сейчас она точно не в латах — в чем-то коротком и гладком на ощупь. Теплая под одеялом…

— Мы говорим о тебе. Только о тебе, — не ведется Любовь.

— Ага, ага… Ты одна?

Повисает такая длинная пауза, что я все и без слов понимаю: она одна.

Конечно, иначе бы не ответила. Муж, наверное, на смене. Он у нее хирург — я загуглил. Хирург! Нет чтобы какой-нибудь бизнесмен или айтишник. Хорошо, хоть старшее ее на девять лет.

Надеюсь, он хороший. Просто я лучше.

— Ты расскажешь мне, что случилось? Почему ты звонишь мне в три часа ночи? — спрашивает она таким тоном, что становится ясно — у меня последняя попытка.

Выдерживаю паузу, чтобы Любовь осознала всю важность моего каминг-аута, и в этот момент отчетливо чувствую, как тяжело и гулко колотится сердце.

Сглатываю комок в горле. Это самое сложное признание в моей жизни.

— У меня такое впервые. — Плотнее прижимаю телефон к уху. Жар гуляет по телу волнами. — Я всегда встречался с ровесницами, в эту сторону даже не смотрел. Но тут… — Морщусь словно от боли. — И теперь все — только она. Остальные будто и не женщины. Это нормально, а, док?

Вот эта пауза меня напрягает. Я разлепляю глаза, чтобы острый свет электрических ламп ускорил работу мозга.

Любовь же сейчас меня пошлет…

— Она бывшая моего отца, — поспешно лгу я. Твою мать… С нажимом тру глаза пальцами. Твою мать! — А еще нынешняя жена бывшего мужа моей мамы… В общем, они когда-то поменялись парами, если коротко. Что ты скажешь на это, док? Будет какой-нибудь совет?

Вслушиваюсь в тишину в телефоне. Ну скажи хоть что-нибудь!

— Да… — с некоторым напряжением говорит Любовь. — Понятно, что может увлечь в таких женщинах.