Книга Бунтарь, страница 47 – Лена Лето

— Теперь выдохни, — тихо говорит она и убирает руки, но ее тепло остается.

Я послушно выдыхаю. Плечи опускаются. Разжимается челюсть. Я впервые за сутки чувствую себя самим собой.

— Все хорошо, — шепчет Любовь и встает с дивана. Ткань халата ласково скользит по ее бедрам.

Сейчас она кажется такой родной, близкой, моей, и я совершенно без задней мысли, просто порывом, перехватываю ее ладонь. Мягко сжимаю в своей руке, ощущая под большим пальцем тонкую косточку, хрупкую, почти птичью. И только потом понимаю, что сделал.

Любовь замирает. Она тоже все поняла — я чувствую в своей ладони ее быстрый пульс. В абсолютной тишине слышу ее прерывистое дыхание.

Такое странное чувство — будто мы с ней одни. Не в этой квартире — во вселенной. Вырезаны из реальности. Нет ни дивана, ни стола, ни ее мужа, ни терапевтических сессий. Просто она и я.

Не отпуская ее ладони, поднимаю голову. Любовь стоит прямо передо мной в мягких золотистых лучах солнечного света. Смотрит на меня распахнутыми глазами.

Она больше не глыба льда и не богиня в латах. Она моя женщина. В этом коротком халате, с голыми ногами, босиком. Без лифчика — я вижу очертания груди под тонкой тканью, через нее проступают твердые соски.

Я сильнее сжимаю ладонь.

— Валентин… — то ли пытается остановить, то ли просит она.

Тяну ее за руку, вынуждая сесть рядом, и не отпускаю. Кажется, никогда уже не отпущу.

Теперь мы еще ближе, чем были в ее машине. Мне больно от этой близости, от ее свежего бархатного запаха, и от того, как хорошо с Любовью — как все по-настоящему, ярко и остро до оголенных нервов.

— Валик… — Останавливает она меня.

“Муж может вернуться”, — прямо жду этой фразы. Но мне все равно. Нет никакого мужа — сейчас нет.

— Твой отец ничего мне не говорил, — продолжает Любовь, и моя ладонь замирает на ее шее.

— Что?.. — спрашиваю с недоумением. — При чем тут?..

— Твой отец не давал мне вводные, как ты выразился. Я знаю, что случилось с твоей мамой, потому что работала с ней весь последний год.

Смотрю на нее, не понимая смысла слов.

Работала с мамой?..

А потом до меня доходит.

Откидываюсь на спинку дивана. Из меня будто одним махом вытекла жизнь. Чувствую себя оболочкой, как засушенная куколка бабочки.

— Я знаю, как это тяжело… — Любовь ласково гладит меня по спине, будто ребенка.

— Не хочу говорить об этом, — сквозь зубы отвечаю я.

— Но…

— Я же сказал! — рявкаю я и пытаюсь встать с дивана, но снова на него оседаю — пол уходит из-под ног.

Любовь смотрит на меня с беспокойством, но хоть не пытается утешить.

— Тебе нужно об этом поговорить. Твоя психика не выдерживает.

— Выдержит, никуда не денется, — сухо говорю я. — Мне просто нужна передышка.

— Конечно, нужна, — отвечает Любовь таким тоном, будто мы говорим о разном. — Ты как тигр, который бросается на прутья клетки. Но клетки нет, она только в твоей голове.

— Что это значит? — смотрю на нее исподлобья. Даже молчание ее настораживает.

— Это значит, что ты сражаешься сам с собой. Ты создал проблему с отцом, а ее на самом деле нет. То, что ты чувствуешь к нему, — это не злость. Это такая форма любви. Ты весь о любви, Валик, — с каким-то материнским сочувствием говорит она. — Тебе его не хватает. И тебе не хватает мамы — до боли, до желания причинить себе вред.