Книга Бунтарь, страница 50 – Лена Лето

Я не против, но уже закат, и очень не хочется оказаться на кладбище в темноте.

Мы съезжаем с дороги в снежную кашу. Две колеи сплелись в одну. Мне становится неуютно: не представляю, как здесь смогут разминуться встречные машины. Но Гелендваген едет бодро, ему все нипочем.

Мы едем и едем — только изредка попадаются одинокие дома, подсвеченные фонарями. Закат багровой полосой протискивается между фиолетовыми облаками и черной линией горизонта. Красиво. И немного тревожно.

— Мы не проехали заправку? Может, ее снегом замело? — тускло шучу я.

— Нет, еще минут пять, — без улыбки отвечает Валик.

Через пять минут сбоку действительно вырастает заправка, но она не работает.

— Это очень плохо? — с волнением спрашиваю я и мельком смотрю на телефон. Пока связь еще есть.

— Ничего, дотянем до следующей. Если что, через семь километров трасса, там решу вопрос.

Едем дальше. Музыка становится напряженней. Вот уж точно я бы не хотела застрять в такой глуши. За все время не было ни одной встречной машины.

Поля сменяются лесом, и сразу становится темнее. Красивый закат больше не виден за елями, укутанными снегом, зато дорога становится чуть лучше — не так заметает. Настроение поднимается, я мысленно подпеваю Стивену Тайлеру. И вдруг в свет фар выскакивает острый ушастый силуэт — заяц!

— Все в порядке? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Медленно отстегиваю ремень безопасности. Внутри все трепещет — от страха и адреналина.

— Да, норм, — спокойно отвечает Валик. — А ты как?

— В порядке.

Он кивает. Оглядывается, опираясь на подлокотник и, плавно выкручивая руль, жмет на газ. Мотор натужно ревет, шины вхолостую пробуксовывают в рыхлом снегу. Как же мне тревожно от этого звука! Я зажимаю ладони коленями.

После пары безуспешных попыток Валик останавливается. В салоне сразу становится тревожно-тихо.

— Пойду гляну, что там.

Я даже не пытаюсь идти за ним — машину с моей стороны подпирает стена снега.

Валик надевает куртку, застегивает молнию до подбородка и открывает дверь — в салон тотчас же врываются холод и острый, свежий запах снега.

Протяжно воет ветер. Темно, от заката остался лишь тонкий серый просвет между облаками.

Валик осматривает колеса и днище машины, затем достает из багажника аварийный знак и ставит на обледенелую дорогу. Ненадолго его фигура исчезает за туманом выхлопов, потом он возвращается. Плюхается на сиденье, потирая покрасневшие от мороза ладони.

— Без помощи не выедем.

Смотрю на экран телефона.

— Связи нет. Но мы застряли в какой-то низине. Может, если подняться выше…

— Я только что поднимался.

— Ясно…

— Это же не край света, — уверенно говорит Валик, откидываясь на спинку кресла. — Скоро кто-то да проедет.

Мы оба замолкаем. Как же угнетает тишина… Но включить музыку — значит, посадить аккумулятор.

— Валик, как нам пришло в голову ехать вечером на кладбище? — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. — Чем мы вообще думали?.. Чудовищно глупая идея.

— Несомненно, — хмыкает Валик и выключает двигатель. — Надо экономить бензин.

То ли мне кажется, то ли в машине и в самом деле стремительно холодает. Я застегиваю пальто, чувствуя, как ледяной воздух пробирается между слоями одежды.

Валик делает вид, что все под контролем, но я вижу, что он нервничает: то ерзает в кресле, то барабанит пальцами по рулю, постоянно бросает на меня косые взгляды.