Онлайн книга «Пышка на перевоспитании у кавказского свёкра»
|
Это какой же тварью нужно быть, чтобы так поступать с молодой женой?! Моя рука невольно тянется к шее, на которой остался синяк с кровавым подтёком от его лап, которыми он чуть не задушил меня, и Ибрагим замечает мой жест. — Вот так… И зачем тебе вообще учиться в институте? Наши матери и бабки никогда даже в школу не ходили. Всё, что тебе нужно уметь, это слушаться своего мужа и господина, поняла? И удовлетворять любые мои желания. Сегодня мне захотелось худую. Но знаешь, иногда приятно и за что-то мягкое подержаться, — продолжает этот гад, и я вижу, как недвусмысленно топорщится его ширинка. Всё-таки вспомнил о своей жене и её аппетитных бочках, за которые ему так нравилось когда-то держаться. Так нравилось, что стоял и выл у меня под окнами… А теперь я, видите ли, должна удовлетворять любое его желание… — Всё-таки такой вкусный бешбармак, что ты туда положила? — не удержавшись, зачёрпывает Ибрагим ложкой сытное наваристое блюдо. — Любовь, милый, — покорно склонив голову перед своим новоиспечённым господином, послушно отвечаю я. — С любовью все блюда вкуснее, правда? — поднимаю я на него взгляд. — Сейчас и проверим, — хмыкает Ибрагим, уже поглаживая своё причинное место, которое у него, видимо, начинает зудеть от избытка страсти. Только сейчас у него начнётся зуд совсем в другом месте. Уж я-то знаю! — Давай, раздевайся, — властно командует он, чего не позволял себе никогда раньше. Видимо, теперь он почувствовал надо мной свою полную власть: раз я его жена, мне можно спокойно изменять и при этом использовать меня, когда пожелает. — Прямо здесь, любимый? — скромно лепечу я, делая робкий шаг назад. — При свете? Я думала, тебе противно смотреть на мою фигуру… — Мужчина не баран, одну и ту же траву жрать не будет. Да даже баранам моего отца нужна разная трава на разных пастбищах, — с довольным видом растолковывает мне Ибрагим свою научную теорию. — Так что давай, раздевайся, хочу свою жену! — Ну хорошо, любимый, — покорно вздыхаю я и начинаю медленно теребить верхнюю пуговичку на блузке. Тяну время. Я думала, подействует намного быстрее! — Да снимай уже эту сраную блузку! — не выдерживает мой горячий Ибрагим, рычит на меня, стягивая на себе штаны. Видимо, всё-таки любовь тощей селёдки не насытила его. Вот баран. На одном лугу он, видите ли не готов пастись! Сейчас я покажу ему луг! Только бы подействовало! Но распалённый сытным жирным бешбармаком мой кавказский горец не готов останавливаться, и вот уже мой муж, которого всего лишь пару часов я так сильно любила, и, возможно, до сих пор люблю, уже прижимает меня к кухонной стенке, с диким рыком срывая с меня блузку. Чувствую его горячее дыхание на своей шее, когда он уже задирает мою юбку, и его руки смело впиваются в моё такое податливое и вкусное тело, которое он когда-то так любил и желал… Тело, которое сейчас готово снова предать меня, потому что любовь не проходит за пять секунд… Даже если тебе больно, даже если тебя предали и унизили… Особенно, если тебе больно… Но вот Ибрагим резко от меня отстраняется, словно баранья ножка у него в желудке вдруг запросилась обратно. На его лице написаны смятение и недоумение, он застывает, но только для того, чтобы издать грубый непотребный звук… А вот теперь его тело предаёт его! |