Книга Развод на спор, страница 38 – Любовь Попова

— Ты ещё не ушёл? — хриплю, едва оторвав голову от подушки.

Тело ломит. Голова тяжёлая, словно наполнена глиной.

Да уж, отоспаться мне не светит.

Вчерашняя ночь прошла в области — я провела её, вытаскивая уже знакомого мне подростка Емельяна из рук взбешённого отца с ружьём. У них давно были проблемы в семье из — за выпивки, но сегодня отец узнал, что сын не хочет остаться с отцом, а собирается в армию. Вот крыша и потекла.

Марк не смог приехать.

Он прислал Савву, потому что тот как раз тусил в области и был ближе.

Сначала пришло сообщение в мессенджере — короткое, без излишеств: «Выезжаю по поручению тренера» Потом — он. На машине. Вся его фигура — как выточенная копия Марка в молодости. Даже аватарку в месседжере поставил — чёрно-белую, с прищуром и капюшоном. Почти пародия, если бы не было так… странно похоже.

Савва был настойчив. Не хамил, но действовал по принципу: «Если вы не сядете в машину, я тебя туда перенесу».

Я подчинилась. Устала сопротивляться. И вообще — в тот момент меня волновали только два слова: кровать и подушка.

Когда он привёз меня к подъезду, Марк уже ждал. Судя по лицу, был на грани взрыва. Губы сжаты в белую полоску, взгляд как у зверя.

Но я прошла мимо. Не было сил. Ни на объяснения, ни на споры.

Я просто сняла туфли у двери и рухнула на простыни.

А теперь он тут. Утром. Стоит, чуть опершись на косяк, и смотрит на меня.

— Почему ты ещё не отменила ужин? — спрашивает Марк глухо.

Вот так. Ни «как ты?», ни «отдохнула?»

Только ужин.

Я медленно сажусь, закутываюсь в одеяло.

Ну конечно. Куда уж мне отменять ужин. Ведь если я это сделаю — она поймёт, что я проиграла.

Он продолжает смотреть, будто ждёт оправданий.

А я молчу.

Потому что если сейчас начать говорить — можно сказать слишком много.

А сил на новую ссору у меня просто нет.

— А зачем? — зеваю, даже не открывая глаз. Голос у меня севший, как после запоя, но на самом деле просто накопленная усталость. — Уже всё приглашено, продукты закуплены, Тася обещала пересмотреть все настольные игры и выбрать что-нибудь "без занудства".

Марк не уходит. Я чувствую его присутствие, по утренней тишине, по запаху дезодоранта, по скрипу его ремня, который он как всегда затягивает слишком резко.

— Давай я тогда загружу Ксюшу работой, — предлагает он, — чтобы она тебе глаза не мозолила.

Я поворачиваюсь на другой бок, утопая в подушке.

— Ну уж нет. Она ещё обидится, начнёт активнее трясти своими прелестями, — бормочу сквозь одеяло.

— Да нечем ей трясти, — смеётся он. Легко, буднично, с той самой ухмылкой, которой раньше поддразнивал только меня.

— Два комариных укуса с крошечными сосками, вот и вся ее прелесть.

Он смеётся.

А я замираю.

Мне должно быть легче.

Он пытается шуткой разрядить ситуацию.

Сказал: если тебе так будет спокойнее — пусть будет ужин.

Но мне вдруг становится страшно.

Он назвал её Ксюшей.

Не «твоя помощница», не «девочка из клуба», не «эта Ксения».

А Ксюша.

И сказал это мягко, буднично, как будто имя давно на языке.

"Два комариных укуса".

"Крошечные соски".

Откуда он знает?

Грудь — это не то, что видно на общих фото.

Это не спортивный костюм и не байк.

Это то, что открывается только вблизи.

Моё сердце делает резкий скачок, будто я услышала взрыв.

Не звук, не удар — взрыв внутренней гармонии, которая и так последние дни держалась на тонкой проволоке. И вот — проволока порвалась.