Книга Развод на спор, страница 43 – Любовь Попова

Я бросаю мучительный взгляд в сторону Мирона, молча умоляя его остановить это безумие.

Но он только снимает кроссовки, и кивает мне, как бы говоря: «Твоя подруга. Твои правила. Терпи.»

А Сашка уже волочёт меня за собой, в спальню, где начнётся её маленькая магия.

Саша устраивает в спальне настоящий модный суд.

Она развешивает на дверцу шкафа три платья, морщит нос на моих любимых, щёлкает языком, отбраковывает «пастельное, вон то с рюшами» и в итоге... выбирает то самое, которое я с самого начала даже в руки брать не хотела.

— Ты с ума сошла? — вздрагиваю, хватаясь за спинку кресла. — Тут же… сиськи на выкате!

— Вот именно, — с довольной миной складывает руки на груди. — Выкатим главное оружие и сожжём к чёртовой матери эту тощую Ксению. Пусть захлебнётся от зависти.

Я хохочу — нервно, коротко.

Но внутри будто распухает комок сомнений.

Сказать ей? Не сказать?

Про Савву. Про то, как я...

— Лучше не надо, — вздыхаю и сажусь на край кровати. — Я тут лохонулась немного. Селфи отправила. Но не Марку.

— Так, так... — Саша сразу напрягается и приподнимает бровь. — А кому?

— Одному из его бойцов… Савве. Молодой такой, блондин. Помнишь? Он ещё меня подвозил…

— Худой такой? На Марка похож? — уточняет она, уже азартно, как будто мы обсуждаем сюжет новой эротической новеллы.

— Ну да… — отводя глаза, ощущаю жар, приливающий к щекам. Перед глазами — Марк в молодости: поджарый, дикий, с этими хищными движениями, когда он только начинал меня добиваться.

Савва и правда напоминает его. Особенно в тех моментах, когда не улыбается.

Интересно, у него ведь наверняка есть своя маленькая поклонница, которой он играет так же, как когда-то Марк — мной.

— Ну и что? — отмахивается Сашка. — На мои сиськи, между прочим, полмира дрочит, и ничего. Живу.

А у тебя грудь — просто золотой фонд Минкульта, так что надевай это синее платье и не спорь.

Я вздыхаю. Глубоко.

Смотрю на платье. Оно действительно красивое. Глубокий синий, тяжёлый шелк, тонкие бретели и глубокий вырез.

В нём я — не жена, не мать, не чиновница.

Я — женщина.

— И давай поторопимся, — командует Сашка, выуживая из чемоданчика щипцы и кисти. — Мне ещё твою прическу переделывать и макияж накладывать. А времени — как у девственницы на третьем свидании.

Она смеётся, а я встаю.

Я как раз натягиваю платье, когда в комнату заглядывает Марк.

Хмурый. Недовольный. Взгляд тяжёлый, тень на лице.

Он до последнего, видимо, надеялся, что я передумаю. Что всё это — каприз, вспышка, которая пройдёт. Но я уже загорелась.

Хочу, чтобы все пришли. Близкие. Не очень.

Хочу, чтобы дом снова дышал.

Марк обводит взглядом комнату, платье, Сашу, чемодан с косметикой — и морщится.

— Ты ужин организовываешь или правительственный бал? — бурчит он, проходя мимо меня к гардеробной. Останавливается у полки с рубашками и бросает через плечо: — Поскромнее ничего не нашлось?

Что он, чёрт побери, несёт?

— Я имею право. Хочу — и голой выйду, — бросаю ему в спину, замирая у зеркала.

Он даже не оборачивается.

— Выйди, — фыркает. — Давно не была в клинике умалишённых.

У меня внутри будто что-то ломается.

Я даже давлюсь воздухом, настолько мерзко звучит это из его уст.

Он знает, как это было. Знает, какой ценой мне досталось возвращение из той ямы.

А теперь — бросает это, как оскорбительную шутку на вечеринке.