Книга Развод на спор, страница 92 – Любовь Попова

Стоит мотоциклист. Чёрный, матовый шлем с тонировкой, кожаная куртка. Фигура расслабленная, но в этом есть что-то настораживающее. Сердце бьётся быстрее.

Он вдруг приподнимает визор. И я вижу глаза. Савва.

Меня будто окатило ледяной водой. Волнение захлёстывает, горло пересыхает, пальцы сами цепляются за ремень сумки. Что он здесь делает? Откуда знает?

Я даже не знаю, что сказать. Слова рассыпаются в голове, превращаются в кашу.

В этот момент к воротам плавно подкатывает такси. Водитель высовывается в окно:

— Вы заказывали?

— Я, — выдыхаю медленно, с запинкой.

И тут Савва слезает с мотоцикла. Движение — лёгкое, уверенное, хищное. И в нём столько неприкрытого секса, что у меня внутри всё обрывается. Ноги становятся ватными, дыхание рвётся.

— Я знал, что ты сама решишь ее искать. Думаю, на мотоцикле будет быстрее.

— Савелий, я никогда не садилась на это чудовище.

— Ну судя по новому «луку» ты вполне готова к переменам. Тебе кстати идет.

— Девушка, вы едете?

— Еду, но не с вами, — решаюсь и беру из рук Саввы белый шлем.

Первые минуты Савва ведёт медленно, будто нарочно даёт мне время свыкнуться с мыслью, что я вообще села на эту адскую машину. Дорога ещё городская: тротуары, прохожие, редкие сигналящие автомобили. Солнце встаёт всё выше, свет бьёт в глаза, в воздухе пахнет пылью и бензином. Я вцепляюсь в Савву, и сначала кажется, что держусь слишком неловко, но тело само подстраивается: ближе, теснее, крепче.

Я чувствую, как под ладонями напрягаются и расслабляются его мышцы, как мощный гул двигателя проходит сквозь моё тело. Всё это чужое, новое, пугающее… и при этом завораживающее.

А потом он резко прибавляет газу.

Мотоцикл делает рывок вперёд, и я буквально влетаю в его спину, утыкаюсь носом в кожу куртки, сжимаю его талию так сильно, что пальцы белеют. Ветер бьёт по щекам, треплет волосы, рвёт дыхание. Хочется закричать — от ужаса или восторга, я и сама не знаю. Горло сжимает, и всё, что я могу — впиваться ногтями в его живот сквозь ткань и не выпускать.

Он чувствует это. Чувствует мою реакцию.

И, чёрт его побери, ему это нравится.

Савва сбрасывает скорость, словно даёт мне передохнуть. Я стараюсь поймать ритм, понять, почему внутри у меня не страх, а острый, сладкий прилив адреналина.

И вдруг мысль приходит сама: Марк тоже когда-то хотел мотоцикл. Я помню, как он рассматривал каталоги, спорил о моделях с друзьями, как загорелся идеей, но так и не купил — то работа, то семья, то вечная гонка за чем-то «важным». И вот странно: сижу за спиной этого молодого жеребца, чувствую каждое его движение, каждый рывок… а часть меня мечтает, чтобы вместо него сейчас был Марк. Чтобы именно он вёз меня так: в ветер, в безумие, в свободу. Чтобы именно к его спине я прижималась, а не к чужой.

Эта мысль обжигает, и от неё хочется одновременно и плакать, и вцепиться в Савву сильнее — будто я ищу Марка в каждом рывке мотоцикла.

Но он снова жмёт на газ. Настолько резко, что я вскрикиваю, зажмуриваюсь и царапаю его через одежду. В голове отчаянная мысль: «Он сейчас смеётся». И я почти слышу его короткий наглый смешок в шлеме.

Скорость. Асфальт под нами словно течёт рекой, полосы сливаются в одну, солнце бликует на капотах встречных машин. Воздух сухой, терпкий, пахнет травой и бензином. У меня простреливает позвоночник, будто мотор передаёт свою дрожь прямо внутрь. В живот. В бёдра. В каждую клетку.