Книга Развод на спор, страница 94 – Любовь Попова

Савва, как назло, тянется ближе. Совсем нагло. Его рука будто случайно касается моего локтя, его губы почти у самых моих. И я понимаю, что он собирается меня поцеловать.

Я резко отворачиваюсь — сердце стучит в висках, и в этот миг взгляд выхватывает фигуру у дома.

— Смотри, — громко шепчу, пальцы сами цепляются за рукав Саввы. — Это он.

Владимир. Тяжёлая походка, сутулая спина, знакомая фигура. Даже издали он кажется угрозой.

— Точно, — Савва прищуривается, прослеживая за моим взглядом. Его голос становится деловым, собранным. — Ты уверена, что Тома здесь?

— Это уже не важно, — выдыхаю, чувствуя, как ладони холодеют, хотя на улице жаркий день. — Он ворвался к нам в центр ночью. Заявление Настя уже написала, так что теперь он должен как минимум ответить на пару моих вопросов.

Савва косится на меня, будто проверяет, действительно ли я готова.

— Тут? — уточняет он, наклоняя голову в сторону дома.

— Ну нет, конечно, — усмехаюсь коротко, но в этой усмешке ни грамма веселья. — Он же неадекват.

Ветер играет концами моего пиджака, а внутри всё стягивается в узел. Савва щурится, будто обдумывает, стоит ли дальше спорить.

— Северову позвонишь?

— Он обещал помочь. — Я сжимаю зубы, потому что даже себе не признаюсь, как сильно хочу проверить, стоит ли что-то его слово. — Вот и узнаем, как наш мэр выполняет обещания.

— Только те, которые удобные ему самому, — бросает Савва с какой-то твердой уверенностью.

— Не жалуешь его? — спрашиваю осторожно, хотя сама прекрасно знаю ответ.

— Не очень, — признаётся он и вдруг поворачивает голову ко мне. — А ты не расскажешь, что происходит?

Я отвожу взгляд, следя за пустой дорогой, за деревней, где по крышам гуляет полуденное солнце.

— В смысле?

— Ну… — Савва делает паузу, и я ощущаю, как его взгляд прожигает сбоку. — Побег Таси. Твоё проживание у матери. Я слышал, у вас отношения не самые тёплые. И тренера уже два дня нет.

Сердце стучит быстрее, словно боится, что я действительно отвечу. Секунду мне кажется, что он знает гораздо больше, чем говорит.

Сердце бьётся быстрее, будто я и правда собралась отвечать, но слова застревают где-то в горле. Савва сидит спокойно, плечи расслаблены, и всё равно в его взгляде чувствуется давление — будто он умеет заставить говорить без угроз и давления, просто своей уверенностью.

Я отворачиваюсь к дороге, к домам, где блестят на солнце жестяные крыши. Ветер доносит запахи нагретой пыли и чего-то прелого из канавы. Смешно: мир вокруг живёт своей обычной жизнью, а у меня внутри — клубок, из которого торчат то злость, то страх, то желание довериться хоть кому-то.

Савва ждёт. Он не лезет, не торопит. Просто молчит.

И я невольно сравниваю его с Северовым. У Темы слова всегда — как удочка с блестящей приманкой. Слышишь, и кажется, что за ними правда, помощь, забота. Но стоит протянуть руку — и понимаешь: на крючке уже ты. Для него я — инструмент, красивое прикрытие, иногда игрушка, но никогда не цель.

А Савва… Чёрт его знает, кто он. Мальчишка с мотоциклом, слишком дерзкий для своих лет, слишком прямой. Он не умеет приукрашивать. Говорит грубо, часто не к месту, но в этом нет фальши. В нём нет этой липкой лжи, которая всегда висит в голосе Темы. И от этого рядом с ним опаснее — потому что к прямоте привыкаешь быстрее, чем к обещаниям.