Книга Аромат прозрачной ночи, страница 29 – Тихая Аканэ

— Чужую? Даже если смыть?

— Частицы остаются в воздухе. Потому и придумали спреи-освежители.

В этот момент я даю себе зарок, что в туалет буду ходить только после Саку-сан.

— Думаю, если у кого тут и отклонение, так у меня, – усмехается он.

— Ваше отклонение в том, что вы за едой мочу обсуждаете! – раздается вдруг грубоватый голос: в дверях, прислонившись к косяку, стоит Синдзё – а я даже не видела, как он вошел. Интересно, когда заметил Саку-сан? Кончиками пальцев он отламывает кусочек от второго тоста.

— Все потому, что Итика-сан дом в порядке содержит. Дверные петли и полы больше не скрипят – и даже такой медведь, как ты, Синдзё, умудряется войти бесшумно.

— Вот. – Синдзе кладет на стол перед ним белую коробку, внутри которой плотно уложены красные розы – похожие на те, что растут у моей хозяйки, но чуть меньше и более малинового оттенка. Одни соцветия, без стеблей и листьев – такие яркие, что все вокруг как будто бледнеет. – Сегодня утром срезали, как ты хотел.

— Я чувствую, – Саку-сан довольно жмурится.

— Черт, всю ночь не спал. Меня мутит, – ворчит Синдзё, плюхаясь на стул. Голос хриплый. В табачном запахе, витающем вокруг него, ощущается отчетливая примесь перегара.

— Это тебе в наказание.

— Да-да, знаю. Эй, Итика-тян, воды можно?

Я встаю, чтобы принести еще один стакан.

— Съешь вот. Тимьян хорошо помогает от похмелья. – Саку-сан предлагает Синдзё половину печеного помидора.

— Еще в таких случаях советуют зеленый чай «бантя» и маринованные сливы на гриле. Хотите, сделаю? – предлагаю я.

— А если еще отвар тимьяна добавить, то будет два в одном: и японское лекарство, и западное! – подхватывает Саку-сан.

— Да хватит вам уже! – стонет Синдзё. С его появлением атмосфера становится куда более непринужденной. Я направляюсь на кухню с легким сердцем.

До меня доносятся обрывки их разговора:

— Просит, чтобы ты создал аромат юной девочки.

— Очень расплывчато. Сколько лет? Начальная школа? Средние классы? Месячные уже начались или нет?

— Вот вечно ты…

— Я просто хочу понять, что именно нужно клиенту.

Пока они разговаривают, я еще раз возвращаюсь в столовую, чтобы забрать свою тарелку. На ней осталась еда, которую я быстро проглатываю уже на кухне. Потом отношу Синдзё зеленый чай и начинаю готовить обед.

Я постепенно прихожу к мысли, что в занятия Саку-сан лучше слишком не вникать, а просто молча выполнять его поручения.

Ставлю вариться жемчужную фасоль в бульоне из соленой грудинки, приготовленном вчера. Туда же кидаю мелко нарезанный бекон, который я отварила и откинула на дуршлаг, затем солю. Позднее добавляю пасту, а в самом конце – веточку розмарина для запаха. Все точно по рецепту Саку-сан. Какую пасту брать, он не написал, но я знаю, что он любит орекьетте – макароны в форме ушек. Пока я ищу их на полке, меня зовут:

— Итика-сан!

Обернувшись, вижу в столовой Синдзё – он прихлебывает чай, развалившись в кресле и положив ногу в остроносом ботинке на кресло рядом. Как и следовало ожидать, Саку-сан встает и хлопает его по ноге, чтобы убрал. Ага! Значит, к Синдзё он прикасаться в состоянии.

Саку-сан заходит на кухню с коробкой роз и начинает что-то высматривать на верхних полках:

— Там вроде где-то было большое решето?

Я, дотянувшись, достаю с полки, куда он показывает, несколько сит. Саку-сан сжимает обеими ладонями одну из роз и выкручивает сердцевину. Красные лепестки опадают дождем.