Книга Аромат прозрачной ночи, страница 31 – Тихая Аканэ

— Интересно, у сэнсэя и правда такое острое обоняние? – тихонько бормочу я.

— Почему ты спрашиваешь?

— Он как будто не различает приятные и неприятные запахи. Например, от Синдзё-сан несет табаком, даже я чувствую, однако Саку-сан никогда об этом не упоминает, как будто не ощущает ничего. Зато говорит, что терпеть не может запах лжи, про который большинство людей и знать не знает. – Если уж на то пошло, похоже, на собеседовании меня как раз и проверяли: не солгу ли я. – Или он так привык к курению Синдзё-сан, что и не чувствует?

— Ну нет. С человеком, который понимает, что такое привычка, это не сработает, – уверенно отвечает Гэн-сан и объясняет, что если часто сталкиваешься с одним и тем же запахом, то чувствительность действительно притупляется, но профессиональным парфюмерам вроде Саку-сан этот эффект хорошо известен и они умеют с этим бороться. – Скорее, наверное, он не делит запахи на хорошие и плохие, относится к ним беспристрастно. И когда говорит про чей-то запах при первой встрече, то не осуждает – просто подмечает, что есть. От Синдзё несет табаком – так это неотъемлемое свойство Синдзё. Вот если перестанет – тогда Саку-сан наверняка что-нибудь скажет.

— Ну да, сегодня он заметил, что у Синдзё-сан похмелье…

— Обоняние крепко замешано на рефлексах. Саку-сан в этом смысле как дикое животное. Если для него ложь воняет – так, видимо, потому, что он в прошлом пострадал от обмана. Представь, что ты в поле среди цветов, они чудесно пахнут – и тут тебя жалит пчела. Наверняка в следующий раз тебе этот запах особо приятным не покажется. Обычные люди быстро все забывают, но у человека с такой чувствительностью, как у Саку-сан, воспоминания остаются. Вот тебе табачный дух не нравится, а для него, может, это просто безобидная особенность старого друга, которого он знает сто лет.

Я вспоминаю, как Саку-сан однажды сказал: «Запахи запоминаются навечно».

— Значит, плохое он тоже никогда не забывает?

— Наверное. Хотя откуда мне знать… Если тебя что-то тревожит, ты лучше прямо спроси.

Гэн-сан, похоже, устал от разговора, потому что надолго замолкает, попивая свой чай.

Тревожит меня многое.

Я никак не могу забыть лицо арестованной Фудзисаки-сан. Почему Саку-сан создал для нее аромат, зная, что это может свести ее с ума? С тех самых пор, когда Синдзё приносит странные заказы, я уже не хочу знать, чем все закончится. Что движет Саку-сан, когда он так скрупулезно воссоздает заказанные ароматы? Желание заработать? Любопытство? И неужели он не испытывает угрызений совести, если его труды приводят к несчастью?

Последние несколько ночей мне снится один и тот же сон.

В темноте я вижу раскрытую ладонь. Она тянется ко мне все ближе – бескровная, словно восковая. Мне она знакома – форма ногтей, линии, но лица не видно во мраке. «Выбирай», – как бы говорит ладонь. Внезапно на ней оказывается стеклянный флакон – тот самый, который без колебаний схватила Фудзисаки-сан. Но выбрать не могу – тогда пришлось бы взять на себя ответственность, которой мне не вынести. И все-таки я знаю: даже если откажусь от выбора, трагедия все равно случится. За моей спиной что-то качается. Две тонкие тени ложатся у ног. Я не оглядываюсь, но мне известно, что это.

Делаю глубокий вдох, и запах влажной земли и деревьев возвращает меня в реальность. Дыхание понемногу успокаивается.