Книга Аромат прозрачной ночи, страница 34 – Тихая Аканэ

— Первым ее заказом был аромат жевательной резинки, которую раздавали американцы, – усмехается вернувшийся в комнату Саку-сан.

— Заказать лучшему в мире парфюмеру запах дешевых сластей! Вот я тогда повеселилась!

— Пройдемте в гостиную, Мицуко-сан. Там вы сможете попробовать новый аромат.

Она поднимается с места и благодарит за угощение.

— Извините… А можно мне с вами? – не удержавшись, выпаливаю я.

Я ожидаю, что Саку-сан велит мне убрать со стола, но он всматривается мне в лицо и кивает без всяких возражений.

— По такому случаю приготовим чай. Мицуко-сан, располагайтесь пока и подождите немного, – говорит он и, добавив: – Я помогу, – относит посуду на кухню.

— Спасибо, – слегка кланяюсь я. Мне хочется извиниться за свое нахальство, но почему-то кажется, что это будет неуместно.

Я завариваю крепкий чай «ассам», выкладываю на тарелку сконы с топлеными сливками и рубиново-алым вареньем из розовых лепестков, которое приготовил Саку-сан.

Тележку с чаем и сконами я оставляю у двери, в то время как Саку-сан опускается на одно колено перед сидящей на диване гостьей. Он набирает пипеткой немного прозрачной жидкости и наносит каплю на бумажную полоску-тестер. Подождав, пока выветрится спирт, он передает тестер Мицуко-сан, и та, поднеся его к носу, слегка встряхивает тонким запястьем.

Я вижу, как смягчается выражение ее лица, – поразительно, насколько непосредственной может быть реакция, когда человек знакомится с новым ароматом.

— Невероятно изысканно! Однажды попробовав, отказаться уже невозможно, – выдыхает Мицуко-сан. В том, как она наслаждается, проскальзывает что-то чувственное.

— В знак уважения к вашему пытливому уму я использовал фиалковый корень – самый отборный, какой можно найти.

— Фиалковый корень?

— Я об ирисах. Лиловые и белые ирисы – частый мотив в западном искусстве, изображаются на картинах и ювелирных украшениях. Но в парфюмерии используют не цветы и не стебли, а ризомы – зрелые корневища, которые выдерживают в течение шести лет перед дистилляцией. Процесс очень трудоемкий, все делается вручную, но результат того стоит. Настоящие цветы ириса – не те, что видны, а те, что находятся глубоко под землей.

— Действительно, – задумчиво шепчет Мицуко-сан. – Цветы – скрытые глубоко-глубоко. Изысканный аромат – с теплой, земной ноткой и одновременно ностальгический.

Саку-сан улыбается с довольным видом.

— Я также добавил запах свежего тростника – игуса, из которого плетут татами. Вы упоминали, что в вашем доме их меняли каждый год в начале лета, чтобы подготовиться к празднику Обон.

— Ах… Да, это запах настоящих татами. Сейчас они все чаще поддельные – синтетические. – В горле у Мицуко-сан рождается какой-то звук. Потом она смеется: – Я в том возрасте, когда скучаешь по прошлому. Спасибо, мне очень нравится.

— Тогда позвольте… – Саку-сан поднимается с колен и, взяв прислоненную к дивану трость, выходит из комнаты.

— Хочет пропитать ароматом ее ручку, – объясняет Мицуко-сан, откинувшись на спинку дивана. Я спешу налить чай и расставить тарелки со сконами. – Так я всегда буду следовать за чудесным запахом, – шепчет она, будто в трансе.

Саку-сан нанес на тестер единственную каплю парфюма, но изысканный аромат до сих пор витает в комнате, будто облако тончайшей пудры. Гостья, удобно расположившаяся на диване, выглядит, будто благородная принцесса, спящая в глубине лесной чащи.