Книга Аромат прозрачной ночи, страница 56 – Тихая Аканэ

— Ну как… – Синдзё потягивается. – «Зачем» – дело десятое. Главное – тем, кто врет, есть, что скрывать. А секреты – это деньги. Вот почему я предложил Саку заняться нынешним бизнесом. Знаешь, сколько есть странных типов, которым нужны необычные запахи? Ты ведь уже наверняка поняла: чем больше у человека секретов, тем щедрее он платит. Для меня Саку – курица, несущая золотые яйца.

— А в лицо ему так и скажете?

Синдзё широко ухмыляется. Я знаю, что ответа не будет, поэтому принимаюсь убирать со стола. Синдзё тоже вдруг решает помочь, берет разделочную доску, несет ее на кухню и даже заботливо заворачивает оставшийся хлеб в пленку. На него это совсем не похоже. Может, беспокоится и не хочет оставаться один? Я ставлю чайник на огонь и начинаю мыть посуду.

— И что, Саку-сан сейчас допрашивают? Это ведь долго. Как он выдержит?

— Да… Все время чужие запахи… – откликается Синдзё.

— Он и правда их не переносит?

— Думаю, зависит от человека. Он упоминал, что от некоторых людей «много лишнего шума».

— «Лишнего шума»?

Я вспоминаю, как Саку-сан однажды сказал, что мой запах ненавязчивый.

— Его ведь даже запах завядших цветов раздражает. Представь, что рядом кто-то постоянно эмоциями фонтанирует. От такого устанешь… А он это все улавливает. Расстраивается, когда даже один человек говорит не то, что думает. А если таких людей много?.. Саку рассказывал, что в приюте ему тяжело пришлось.

Я делаю для Синдзё молотый кофе. Саку-сан вечно ворчит, что тому и растворимый сгодится – и все равно следит, чтобы в доме были свежие зерна. Сам при этом кофе не пьет. Выходит, Саку-сан, который так не любит фальшь, тоже не до конца откровенен: он привязан к Синдзё, но старается этого не показывать. Вот и получается: не бывает таких людей, которые всегда искренни. Ну что ж! Может, Саку-сан только на пользу, что он тоже научился врать.

— Надеюсь, ему там удалось хоть немного поспать, – говорю я и тут же вспоминаю, что матрас так и висит на балконе. Я выключаю чайник и бегу туда.

— Эй, ты куда? На второй этаж, что ли? – окликает Синдзё.

— Там постель сушится, надо ее убрать. На солнце нельзя долго держать, пересохнет.

— Ты что, и в спальню заходишь?

— Только постельное белье поменять, – смеюсь я, уверенная, что Синдзё меня дразнит, но лицо у него совершенно серьезное.

— Понятно, – бросает он, теребя расстегнутый воротник рубашки, потом разворачивается на каблуках и уходит в гостиную. – Посплю немного.

Дверь за ним закрывается. Под отросшей челкой я успеваю увидеть нахмуренный лоб.

Вернувшись на кухню, я продолжаю заниматься кетчупом: взбиваю его блендером, еще немного провариваю и закатываю в простерилизованные банки. Потом, наведя порядок, понимаю, что все дела на сегодня переделаны и начинаю подписывать этикетки для запасов.

Синдзё выходит из гостиной уже на закате. Похоже, он действительно спал: рубашка измята, волосы взлохмачены.

— Мне позвонили. Поеду заберу его. – Он размашистым шагом направляется к выходу.

— А можно мне с вами? Пожалуйста! – бросаюсь я вслед.

— Ну… ладно, – кривится он. – Но тебе там вряд ли понравится. Они все очень… брутальные.

— Накачанные, в смысле?

— Нет, я про мозги. – Он стучит пальцем по виску. – На месте преступников я бы точно не хотел к ним в лапы попадаться.