Книга Книжный магазинчик на острове, страница 111 – Джули Питерс

Пастор произнес – по единодушному мнению островитянок – трогательную речь, немного попели, чуть-чуть помолились, а потом все перебрались в островное кафе, где подавали фризский чай, кофе, бутерброды и пирог. Шнапс лился рекой; хорошо еще, что Шпикерог – остров без автомобилей, да и на велосипедах в деревне ездить запрещено, а то доктору Тоссенсу пришлось бы несладко. Впрочем, без работы он все же не остался: обработал Таммо уйму мелких порезов. Тот по дороге домой, будучи изрядно навеселе, свалился в куст облепихи и так и остался в нем лежать.

А Фрике тем временем стояла на носу краболова, прижимая к груди капсулу с прахом Оле. Таково было его последнее желание. «Только не в землю! Хоть на каминную полку меня поставьте, но гнить под дерном не желаю». Так он написал в письме, приложенном к распоряжениям о поминках. Сама церемония, как сразу поняла Фрике, нужна была скорее для того, чтобы успокоить островитян: мол, старина Хансен на склоне лет все же захотел быть одним из них.

Краболова организовала Соня – она ведь знала на острове всех и каждого. Ворчливый старый капитан этой посудины, который помимо ловли крабов подрабатывал тем, что возил туристов к тюленьим отмелям, а на обратном пути угощал свежесваренными крабами – туристы чистили их прямо на борту, все как полагается, пока чайки с криками кружили вокруг судна, – не захотел брать у Фрике денег, когда она объяснила, зачем ей нужно выйти в море и почему именно сегодня.

Капсулу она достала из урны еще на материке, когда забирала прах Оле у похоронного агента: ненадолго скрылась с сумкой в туалете. Немного жутковато и очень странно – поставить сумку на кафельный пол, вынуть капсулу из урны, снова ее закрыть.

В шпикерогском порту ее уже ждали пастор и пономарь. Тот принял урну и глазом не моргнул, когда Фрике сказала, что не может сейчас пойти с ними и поминки пройдут без нее. После чего она направилась прямиком к краболову, который ее дожидался.

Капитан помог ей подняться на борт, и они тут же отчалили. Фрике стояла у поручней, зажав сумку между ног; ветер хлестал так, что глаза заслезились.

Вот оно – последнее путешествие Оле Хансена. Он вышел в открытое море, чтобы найти в нем свое последнее пристанище.

«Смотри, не встань против ветра» – вот и все, о чем предупредила ее Соня. В остальном она просто делала то, что нужно было Фрике. А Фрике нужно было именно это: подруга, которая не задает вопросов, а действует.

— У тебя всё в порядке?

Она вздрогнула, когда рука Бенгта легла ей на плечо. Фрике опустила взгляд, потом слегка кивнула.

Он приехал. Первым утренним паромом – стоило ей вчера написать, что Оле не желает, чтобы его закапывали, и Бенгт сразу все понял. «В море его?» – спросил он в ответ. Фрике невольно улыбнулась: такая формулировка пришлась бы Оле по душе – дерзкая, непочтительная и такая точная.

— Всё в порядке, – ответила она, шмыгнула носом и смахнула слезы тыльной стороной ладони. – Спасибо, что приехал.

— Да не за что, – пробормотал он. Его рука лежала у нее на плече, он слегка прижал ее к себе. Мотор судна взревел, капитан заглушил ход, и здесь, в открытом море между островами, стало совсем тихо.

Фрике вздохнула.

— Ну что ж, пора, – произнесла она негромко.

Осторожно вскрыла пломбу на капсуле, подставила лицо ветру.