Книга Сезонные страхи, страница 119 – Шеннон Макгвайр

Но все совершенно нелогично. Гарри отпивает кофе, не чувствуя вкуса, и наблюдает, как белокурая девушка с другом подходят к стойке. Одеты они вполне по сезону: фланелевые рубашки и синие джинсы; у парня темно-каштановые волосы и дружелюбное лицо. Если бы не разный цвет волос, Гарри принял бы их за брата с сестрой; когда удается разглядеть глаза мальчишки за стеклами очков в тонкой оправе, он решает, что волосы у девушки все-таки крашеные – ведь глаза у этих двоих одинаковые: чистый светло-коричневый цвет – подслащенный медом виски.

Существуют, конечно, цветные контактные линзы, но цвет слишком уж странный, проще поверить, что девушка где-то раздобыла белую тушь, хотя Гарри такой никогда не видел. Подростки о чем-то болтают, сдвинув головы, едва не соприкасаясь ими, и Гарри бы не пялиться на незнакомцев, но он пялится. И в это мгновение до боли им завидует. У них нормальная жизнь. И у него неделю назад была такая же, а теперь уже никогда не будет.

Либо он умрет, либо станет живым Летом, без вариантов. В первом сценарии впереди лишь тьма, во втором они с Мел будут жить долго и счастливо и, вероятно, не смогут учиться в колледже, ни вместе, ни по отдельности. Будущее – неизведанный край, и Гарри даже не берется гадать о том, что оно ему преподнесет.

Мел легонько хлопает его по плечу.

— Вернешься к нам или так и будешь пялиться на другую девушку? – тихонько спрашивает она.

Гарри поворачивается к ней и удивленно моргает. Мел смотрит на него чуть сердито и чуть весело, Гарри понятно, что на самом деле она вовсе не волнуется, а ей понятно, что волноваться не о чем. Он морщит нос, а потом, перегнувшись через стол, целует Мел в губы.

Губы у нее на вкус как шоколад, как сахар и взбитые сливки и как бальзам для губ, которым она мажется в поистине безумных количествах. Гарри никогда не понимал, как вообще можно есть с таким толстым слоем мятной помады на губах, но, видимо, в конце концов привыкаешь к такой приправе.

Мелани со смехом отстраняется.

— А это еще за что?

— За тебя. За меня. За нас обоих, за то, что мы здесь, вместе, не в больнице, не лежим мертвые в каком-нибудь захудалом мотелишке.

Гарри не говорит ей, что теперь он больше всего боится не ее смерти, теперь он боится ледяной тишины и зависших в воздухе снежинок. Ему и не надо ничего говорить. Они так давно вместе, что некоторые страхи понятны и без слов, Мелани кивает, в ее глазах тоска и жажда, потом перегибается через стол и целует Гарри.

На этот раз поцелуй получается более долгим и медленным, будто они дают друг другу попробовать свои напитки, а когда он прекращается, Джек за столом уже нет. Вот ее чашка, значит, девочка им не примерещилась. Оглянувшись, Гарри видит, что Джек что-то тихонько обсуждает с теми подростками. Удивительно.

— Раньше она никогда не стремилась подружиться с незнакомцами, – замечает он.

— Разве что с нами.

— Ага, но мы-то вместе увязли в огромной метафизической хренотени, так что вряд ли считаемся.

Гарри делает большой глоток кофе, чтобы скрыть тревогу, вызванную тем, что Джек нет поблизости. Последний раз, когда она отошла, ему пришлось убить человека. Вряд ли стоит опасаться нападения в «Старбаксе», да и жáра он сейчас не ощущает, но все равно неприятно, и Гарри испытывает несказанное облегчение, когда Джек, помахав на прощание новым знакомым, возвращается за столик.