Книга Сезонные страхи, страница 138 – Шеннон Макгвайр

Вероятно, эта мысль сильнее бы опечалила Гарри, если бы он внезапно не задался вопросом: а как ему самому теперь заводить друзей, если всю зиму он будет лежать мертвым, а в оставшееся время тусоваться с антропоморфными воплощениями…

Пригладив руками волосы, Мелани принимается мериться взглядами с Эрин, та наклоняет голову туда-сюда, будто, глядя на Мелани под разными углами, может получить разную информацию. В конце концов Эрин, оглянувшись на Роджера, начинает массировать виски.

До Гарри доходит, что они все оглядываются на Роджера, даже Доджер обращается к нему перед тем, как принять решение.

Вокруг Роджера все и вращается, и, пусть они бы наверняка возразили, скажи им Гарри, что Роджер здесь главный, он точно главный. Интересно, знают ли они об этом. И согласны ли с этим.

— Мальчик естественный по своей природе, – говорит Эрин. – Генетика у него в таком же порядке, как и у всех прочих, то есть в полном беспорядке – результат естественного отбора и случайности. А вот девочка… Роджер, ее создали, и я узнаю почерк создателя. Возможно, она нам и не родная сестра. Но, несомненно, двоюродная. Ее создал из ничего алхимик, и было что-то еще.

Вид у Мелани становится встревоженный. Джек, прищурившись, оборачивается к Эрин.

— А тебе что известно об алхимиках? – требовательно спрашивает она.

— Мне известно, что меня замыслили Джеймс Рид и Ли Барроу и создала лично Барроу – сложила по кусочкам, чтобы я стала воплощением ее наиболее скромных и наименее безудержных желаний, – отвечает Эрин. – Позвольте представиться, я живое воплощение Порядка. Не очень рада с вами познакомиться.

Джек ошарашенно охает.

А вот Мелани, чуть приосанившись, внимательно смотрит на Эрин.

— Ты знаешь доктора Барроу? – спрашивает она таким жизнерадостным и легкомысленным тоном, что Гарри сразу понимает: ей очень хочется броситься вон из комнаты.

— Ли Барроу мертва, – чуть мягче отвечает Эрин, обращая взгляд на Мелани. – Она больше не причинит тебе зла.

— Я и не помню, чтобы она причиняла мне зло, – отвечает Мелани. – Иногда она приходила к отцу, и мне становилось не по себе, но она никогда ко мне не прикасалась. Временами было такое ощущение, что ей хочется это сделать, но я предпочитаю держаться подальше от взрослых, которым не доверяю.

— Кто твой отец? – спрашивает Роджер.

— Доктор Роланд Косгроув. Наверное, сейчас он очень за меня волнуется. Мы сбежали из дома, хотя должны были поехать на школьные танцы, а у меня… у меня больное сердце, и ничего такого я раньше никогда не делала. Он, наверное, боится, что я умерла, а Гарри сбежал, потому что не знает, куда девать труп, ну или как-то так.

— Или он алхимик, который тебя создал, как я давно вам твержу, и он не волнуется, а бесится, что научный проект сделал ноги, – говорит Джек. – Вероятно, твой отец сердится, но волнуется ли он? Нет. Не волнуется. Ты ему не дочь. Ты вещь, а поломанные вещи заменяют.

— Косгроув, – голос Эрин сочится ядом. – Помню его. Один из маленьких прихвостней Рида, вечно рассуждал о том, что, раз уж можно воплотить теоретические понятия вроде Хаоса, Порядка, Надежды и Честности, то можно создать и идеальные сосуды для природных проявлений. Например, для сезонов. Проводя свои исследования, он часто делился находками с Ридом, а Рид снабжал его семенами, которые легли в основу всех его работ.