Книга Сезонные страхи, страница 137 – Шеннон Макгвайр

— В доме у Доджер, – отвечает он.

Ее грудь опускается и поднимается, но сердце не бьется; это была лишь иллюзия, призрак его собственного облегчения, Мелани мертва. Просто теперь она снова двигается, как было после футбольного поля. Гарри и так сгодится.

— Мы ждали за забором, возле сада, – говорит она. – А ты просто… Стоял там, улыбался солнышку и будто сиял, я хотела к тебе подойти, а потом потемнело, похолодало, и я не могла очнуться.

— Ты умерла, – говорит Гарри.

— В некотором роде, – вмешивается Джек. Она наконец отлипла от двери и подошла к дивану. – Помнишь, я вам рассказывала? Такова плата за проявление – вы будете умирать на три месяца в году. Это не совсем уж прямо смерть, когда переходишь в загробную жизнь, если такая вообще бывает. Но вы будете умирать на время сезона, противоположного вашему, и будете просыпаться с началом сезона, граничащего и с зимой, и с летом. Так что Мелани умрет на лето и вернется к жизни в первый день осени. Будь у нас здесь Скупой Джек, он или она наверняка смогли бы ее пробудить.

— А ты почему не можешь?

— Потому что связана с зимой, точно как и она, но не умираю летом, просто старюсь, как обычный человек. Одного моего присутствия мало, чтобы сезоны поняли: что-то пошло не так, нужно вернуть ее нам.

Гарри хмыкает:

— Ладно, это полный отстой.

— Погоди-ка, – Мелани усаживается на диване и, прищурившись, смотрит на Джек. – В смысле, ты говорила всерьез: шесть месяцев в году кто-то из нас будет мертв? И мы сможем только полгода проводить вместе? Чушь какая-то.

— Я почти все говорю всерьез, и вам придется проводить в разлуке только три месяца, – отвечает Джек. – Ему летом, когда он занят своим сезоном, а тебе зимой, когда ты занята своим. И у вас останется целых полгода на двоих, если будете блюсти свое место, а не ждать постоянно смерти.

— Ладно, тут прямо адская смесь из Джона Хьюза и Джорджа Ромеро, мне это совсем не нравится. Зачем вы явились к нам в дом? – спрашивает Эрин.

— Я же тебе говорила, я их привела, – напоминает Доджер.

— Мы первые их нашли, – вмешивается Ким. – Забежали в «Старбакс» за кофе, а они там. Младшенькая к нам подошла. Мы тогда не поняли, что в них есть что-то странное, просто люди, с которыми надо бы поговорить… – она опускает голову и заливается румянцем, и Гарри вдруг понимает, что им двоим должно быть очень одиноко.

С виду вполне нормальные подростки живут в одном доме с двумя воплощениями природных сил и одной… кем там у них считается Эрин – плохо, наверное, у них с нормальной социализацией.

Интересно, где их родители? Хоть у самого Гарри и было сравнительно благополучное детство, он понимает, что спрашивать о таком не следует.

Наверное, идея подружиться захватила Ким и Тима на те краткие четверть часа, пока они не добрались до фермерского рынка и не увидели, что Гарри против его воли втянула в разговор их жуткая старшая сестра. Сильно старшая. Гарри охотнее счел бы ее их мамой, но Доджер явно не сочетается с ролью матери. Нечестно получается, что тридцатилетний человек воплощает основополагающий принцип вселенной. Ей уже умирать скоро, придется новую подбирать.

А может, и нет. Прадедушка Гарри дожил до девяноста, а папа недавно ворчал, что скоро ему стукнет сорок. Может, Роджер и Доджер со своими жутковатыми рифмованными именами будут жить вечно, и Ким и Тим никогда не смогут завести друзей.