Книга Сезонные страхи, страница 135 – Шеннон Макгвайр

— Эй, Мел, – говорит Гарри. – Теперь снова зима. Можешь просыпаться. Та странная дамочка с фермерского рынка привела нас к себе домой, чтобы познакомить с братом, он поможет разобраться, куда нам дальше. Но мы ничего не сможем сделать, пока ты не проснешься; скажу без обиняков: если ты не проснешься, я немедленно отрекусь от этой глупой короны, пока не огреб еще больше проблем, и поеду домой извиняться перед родителями.

Может, пригрозить уйти, если твоя девушка сию секунду не перестанет быть мертвой, – не самый лучший способ вернуть ее к жизни, но когда это они делали как лучше? Гарри убирает руку и ждет, сидя на корточках.

По традиции ему полагается ее поцеловать, но, хоть Гарри уже сто раз получил разрешение, ему в такие моменты всегда немножечко не по себе, словно так он пересечет черту столь очевидную, что ее и проводить не надо. Поэтому он просто ждет, тем временем остальные тоже заходят в гостиную; Доджер и ее брат (видимо, тот самый Роджер, Гарри очень надеется, что у них нет какого-нибудь родственничка по имени Коджер или вроде того), прислонясь к стенке, излучают уверенность, в которой Гарри упорно мерещится что-то хищное. Они точно знают: здесь им ничто не может навредить, и потому не волнуются.

Ему кажется, они вообще мало о чем волнуются.

Рядом подростки из «Старбакса», Тим и Ким, один справа, вторая слева от Роджера и Доджер, словно так и надо. Когда они вот так вместе, Гарри улавливает сходство, несмотря на разный цвет волос и глаз и разный стиль в одежде.

Они родственники, две пары близнецов с большой разницей в возрасте, Гарри завидует тому, как спокойно они чувствуют себя друг подле друга в этой в общем-то очень странной ситуации.

Следом за подростками в комнату входит Джек, при виде неподвижно лежащей на диване Мелани лицо у нее делается слегка озабоченным, но она не бросается к своей госпоже, а остается возле двери, посторонившись, чтобы пропустить еще одну женщину.

Незнакомка ниже Роджера и Доджер, выше Ким и Тима, на носу у нее россыпь веснушек, а за такие рыжевато-золотистые волосы, как у нее, половина девчонок в школе убить была бы готова. Сказать, что у нее синие глаза, – это то же самое, что сказать, что Мел бледновата: по сути правда, но настолько преуменьшенная, что выходит почти ложь.

Глаза у женщины напоминают цветом крылышки тех странных бабочек из Южной Америки, которые одновременно и темные, и светлые, таких глаз в природе просто не бывает. Гарри отворачивается от нее. У него от нее голова трещит.

— Почему у нас на диване труп? – интересуется женщина с золотистыми волосами. – Не очень гигиенично.

— И тебе привет, Эрин, – здоровается Роджер. – Труп…

— Мелани, – поправляет его Джек.

— …Мелани – претендентка на Зиму, – без малейшей запинки продолжает Роджер. – Она борется за корону и, вероятно, настолько сблизилась со своим сезоном, что, шагнув в лето, которое устроила в моем саду Доджер, в некотором роде…

— Убилась нахрен, – заканчивает за него Доджер.

— Сестричка, ты всегда так здорово подбираешь слова, – притворно сокрушается Роджер.

Эрин хмыкает.

— Здесь-то уже не лето, – говорит она. – Не пора ей очнуться?

Гарри тоже интересует этот вопрос. Ему все это очень не нравится, не нравится дом, не нравятся эти люди, не нравится неопределенность. Он хочет, чтобы Мел открыла глаза. Хочет вернуться в летний сад и там, стоя на солнышке, разбираться в происходящем, пока его сезон змеей разворачивается в животе. Он хочет домой.