Книга Сезонные страхи, страница 132 – Шеннон Макгвайр

В саду возле забора прямо на дорожке лицом вниз лежит Мелани, одна рука тянется к Гарри. Мелани не двигается. Не дышит.

Гарри уже дважды видел ее мертвой и сразу же понимает, чтó означает ее жуткая, невозможная неподвижность. Он бросается к Мел, падает на колени и обнимает ее.

— Мел? Мелани? Кто-нибудь – звоните в девять-один-один!

— Никто не будет звонить в девять-один-один, – отвечает Джек, заходя в сад.

Пройдя через калитку, она сразу кажется… какой-то маленькой, неосязаемо, невыразимо уставшей. Частичке Гарри это очень не нравится. А другой частичке очень нравится, эта частичка уже давно ждала, когда же девчонка наконец станет нормальной. Это довольно маленькая частичка, но она становится тем сильнее, чем дольше он остается посреди теплого сладкого лета.

В щели между кирпичиками дорожки рядом с Гарри пробиваются тоненькие зеленые усики, они растут с невероятной скоростью, и вот уже на них проклевываются крошечные листочки. Не замечая их, Гарри прижимает Мел к груди и неверяще таращится на девчонку, которой полагается помогать Мелани – помогать им обоим пережить нелепую коронацию и получить короны.

— Почему? – спрашивает он. – Почему никто не будет звонить?

— Потому что человеческая медицина здесь бессильна, – отвечает Джек. – Она мертва, но ей станет лучше, когда вокруг будет не лето.

Она со значением смотрит в сторону крыльца.

Гарри мгновенно улавливает намек. Это нелепо и невозможно – точно так же, как и все остальное, что творится вокруг. Он берет Мелани на руки и встает, пытаясь не обращать внимания на ее тошнотворную холодность, на страшную тяжесть, будто он несет труп.

— Справишься? – Тим, не отрывая взгляда от Гарри, огибает сестру и заходит в сад.

— Я всегда смогу унести Мел, – отвечает Гарри. – Она всегда будет для меня достаточно легкой.

И он столько играл в футбол и тренировался, он не врет – во всяком случае, не намеренно, да еще лето переливается у него в крови, и от этого Гарри чувствует себя способным на что угодно – скажем, смог бы прямо сейчас пронести Мелани всю дорогу отсюда до Портленда. С каждым шагом к крыльцу она тяжелеет, Гарри останавливается, перехватывает ношу поудобнее, при этом успев осознать, что выходит из сердцевины невозможного искусственного лета.

На первой ступеньке крыльца лето обрывается. Гарри понимает это сразу же, как только делает шаг за его пределы обратно в охвостье зимы. Его окатывает слабостью, он спотыкается, едва не уронив Мел. Она по-прежнему недвижима и бездыханна. И не заметила бы, если бы он ее уронил. Но Гарри бы заметил. И знал бы, что уронил ее тогда, когда больше всего был ей нужен.

Напрягая все силы, он заставляет себя поставить ногу на первую ступеньку, на вторую. В доме открывается дверь. На крыльце появляются чьи-то ботинки. Гарри не может поднять голову. Не может взглянуть. Если отвлечется, то не сможет идти дальше, ноги подломятся, и он уронит Мел.

А он не может. Не может ее уронить.

— Только гляньте, – говорит незнакомый голос. Бостонский выговор. Но откуда здесь взяться бостонцу? Гарри продолжает подниматься, продолжает тащить себя к цели. – Додж? Чего это вдруг мальчишка волочет к нам в дом труп, а ты просто стоишь и смотришь?

— Это Гарри, – отвечает женщина по имени Доджер, в ее голосе отстраненное ироничное удивление, будто такое происходит что ни день, и ей всегда занятно на это смотреть. – Гарри – претендент.