Книга Сезонные страхи, страница 130 – Шеннон Макгвайр

От всего этого моментально начинает болеть голова.

— Что стряслось? – участливо спрашивает Ким. – Никакого уважения к дереву? Дом слишком выделяется?

— У меня кровь из глаз, – жалуется Мелани. – У всех, наверное, кровь из глаз. У рака-богомола – и у того кровь из глаз бы пошла. Как такое вообще могли разрешить?

— Выяснилось, что мы находимся ровнехонько на границе трех объединений домовладельцев, и у всех разные правила, а мы не желаем им подчиняться, – Доджер подходит к ним. – Дом был построен раньше, чем создали эти объединения, поэтому мы не обязаны в них вступать. Так что по факту никто не может нам помешать.

— Буквалистка, – ласково говорит Тим.

— Ага. Ты бы сам стал буквалистом, если бы у тебя в голове все время торчал прибабахнутый братец.

Тим и Ким переглядываются, и у Гарри появляется отчетливое ощущение, что Доджер только что сморозила какую-то бестактность, хоть он и не может понять, какую именно. Нахмурившись, он спрашивает:

— Так это ваш дом?

Наряд у женщины в радужной вуали подобран с большим вкусом, она просто не могла измыслить такой дом, к тому же, судя по виду, Доджер мало времени проводит на открытом воздухе – вряд ли она вырастила этот сад. Она слишком бледная (хотя и смуглее Мелани), так что мигом обгорела бы до хрустящей корочки. Да и цвет ее волос совершенно не сочетается с доброй половиной забора, а она слишком хорошо владеет собой, чтобы такое допустить.

— Ага, – отвечает она довольно. – Купили его без обременений, когда скончался предыдущий владелец, и Роджер получил карт-бланш относительно внешнего вида, при условии, что не будет чересчур усердствовать с интерьером. Он и не усердствовал, он ведь у меня парень что надо, ему плевать, стоит ли диван под углом в сорок пять или сорок семь градусов.

— В итоге остановились на сорока семи, – тихонько поясняет Ким. – У сорока пяти слишком большой коэффициент повторения.

Гарри хмыкает, потому что сказать ему особенно нечего. Это чудовищно нелепо. Все это чудовищно нелепо.

— Возможно, в саду вы почувствуете себя не очень хорошо, – говорит Доджер, обращаясь к Джек и Мелани. – Там середина июня, а, насколько я понимаю, в середине июня вы не должны бодрствовать.

— Со мной все будет в порядке. Я не воплощение, а асцендент, – отвечает Джек. – Но можно ли войти в дом другим путем, чтобы не тащить Зиму во плоти в середину июня?

— Погодите, – Гарри внезапно до смерти хочется оказаться в этом саду, это желание на грани с одержимостью вытесняет почти все остальное. – В смысле, в саду середина июня? Это глупость какая-то. Не может быть, что вот здесь одно время, а там другое.

— Открой калитку – сам увидишь, – предлагает Доджер и поворачивается к Джек: – Можем ее через гараж провести, если ты так переживаешь, но коронация же только началась, и она наверняка еще не очень далеко зашла.

— С Мелани случай особый. Ее отец вдохновлялся работами вашего, – поясняет Джек.

Взгляд у Доджер темнеет, светло-серые глаза становятся серо-штормовыми – совершенно невозможная перемена.

Гарри видит это, но не удивляется, хотя должен бы – он уже медленно шагает к открытой калитке в разноцветном заборе, не в силах противиться волшебным притягательным словам «середина июня». Рука Мелани все еще зажата в его ладони, и Мел идет следом, не сопротивляясь, пусть даже ей и не хочется в этот сад.