Книга Сезонные страхи, страница 197 – Шеннон Макгвайр

Криков никто не услышит.

Помощник шерифа осознает, в какой опасной ситуации оказался. Еще раз безуспешно трепыхнувшись, он говорит:

— Та другая Зима убила Чарльза, а потом запрыгнула в машину и удрала. Я не знаю, куда они поехали.

— На восток, – говорит Авен. – Они едут на восток. Чарльз был твоей Зимой?

Полицейский кивает.

Авен тоже кивает, ее лицо так и лучится поддельным сочувствием.

— А теперь его нет, и у тебя больше не осталось цели в жизни, маленький Джек?

Полицейский бледнеет.

— У меня есть семья.

— А у меня сестра. И ты ее упустил, – улыбка у нее выходит жуткая. Как у призрака из морских пучин, а не у симпатичной девочки-подростка с сырными крошками на пальцах. Тревор вздрагивает, радуясь, что эта улыбка предназначается не ему. – Не волнуйся. Тебе недолго осталось жить без цели.

Когда Авен приступает к работе, выясняется, что Тревор был совершенно прав.

Криков тут никто не услышит.

После она слизывает с ребра ладони сырную крошку (язычок проходит совсем рядом с кровавым пятном) и, едва ли не пританцовывая, возвращается к машине.

— Наверное, мне хочется тако. Они уехали недалеко. Иней еще не растаял. Нам хватит времени поесть, потом мы их поймаем, и моя сестра пожалеет, что бросила меня.

— Да, – соглашается Тревор. – Уверен, что пожалеет.

Полицейского, или, по крайней мере, его труп, они оставляют лежать возле медленно оттаивающей машины.

ПО КАЛЕНДАРЮ:

18 февраля 2017 года, зима, последняя четверть червивой луны.

В машине все еще холодно. Дыхание Гарри не превращается в облачка пара, но он дрожит и жалеет, что у него такая тонкая куртка, жалеет, что невозможно убавить кондиционер, если кондиционер – твоя собственная девушка. Гарри смотрит в зеркало заднего вида на служителей. Дженни тоже дрожит, съежился и прижался к пассажирской дверце, лицо у него унылое. А вот с Джек вроде бы все нормально, она даже довольна.

Ее устами говорит Зима, пусть и не так отчетливо, как устами Мел. Наверно, так ей хорошо.

Мелани по-прежнему молчит. Смотрит прямо перед собой, не двигается, излучает мороз.

Гарри рад, что надо рулить: можно удержаться от искушения заглянуть ей в глаза, которые почти полностью поменяли цвет и будто покрылись инеем изнутри. Зрелище не просто тревожное – жуткое. Мел больше ему не принадлежит.

Может, вообще никогда не принадлежала. Доктор Косгроув сотворил ее как идеальный сосуд для Зимы; может, Гарри всегда был для нее всего-навсего средством, которое должно доставить ее к неизбежному, проводить через границу к лабиринту, минуя всех претендентов. От этой мысли едва не лопается сердце. И мысль эта вовсе не такая далекая, как Гарри бы хотелось. И он сильнее давит на газ и едет, превращая расстояние в воспоминание, цель – в путь, оставляя все позади. Все, чем они были, есть и когда-либо хотели стать.

Будущее, несмотря ни на что, все равно наступит. Самое важное – до него добраться.

Мелани тихонько вздыхает, это первый звук, который она издала с того момента, как пристегнула ремень. Гарри бросает на нее быстрый взгляд, разрываясь между страхом и надеждой.

— Мел?

Она не отвечает.

— Эй, Мел, если ты меня слышишь, может, дашь знать? Ведь прямо сейчас я просто с ума схожу; я пойму, если тебе нужно больше времени, честно, пойму, просто не знаю, что со всем этим делать.