Книга Сезонные страхи, страница 60 – Шеннон Макгвайр

Да, ботанический сад прекрасно подходит, решает Гарри, и мир после этого решения чуточку меняется, но он пока не умеет этого замечать. Со временем умение придет и сделается совершенно естественным, но прямо здесь и прямо сейчас можно простить Гарри за невнимательность, за то, что он не осознает последствия собственного выбора. От последствий его всегда защищал статус родителей (Гарри не настолько избалован, как мог бы быть, и все благодаря любви к девочке, которую не спасешь никакими деньгами, но тем не менее он привык, что можно откупиться практически от чего угодно), и для него это будет новый опыт.

Он не особенно хочет этот новый опыт приобретать, ну а кто из нас хотел бы?

— Так ты говоришь, что папа Мел убил ее маму, – уточняет Гарри.

— Да, но слово «убил» не совсем подходит, – отвечает Джек. – Он принес ее в жертву, и она стала жертвой добровольно. Они оба работали на человека по имени Джеймс Рид, а тот был, наверное, самым старым алхимиком в Северной Америке, его создала в лаборатории женщина по имени Асфодель Бейкер.

— Чушь какая-то, – говорит Мелани.

— Асфодель Бейкер нужна была правая рука, кто-то, кто помогал бы ей творить грандиозные глупости, поэтому она сделала себе помощника. Он был ее сыном, учеником, любовником и, насколько известно Американскому алхимическому конгрессу (и ему самому), ее убийцей. Но это очень длинная история, и прямо сейчас некогда ее рассказывать.

Гарри, который уверен, что нельзя убить кого-то и не знать об этом, молча хмурится. Мелани не столь легковерна.

— Если у нас мало времени, ты тратишь его понапрасну, – огрызается она. – Мне надо, чтоб ты объяснила, что происходит.

— Я пытаюсь, – оправдывается Джек. – Пытаюсь. Все непросто, все запутанно и противоречиво, одно громоздится на другое, словно в карточном домике, только вместо карт ядовитые змеи, давно не кормленные. Я не могу рассказать вам все по порядку, потому что вообще все связано со всем остальным. Но могу пообещать вот что: я не стану ни одному из вас врать. Мелани, тебе я врать не смогу, даже если бы захотела; Гарри, тебе я могла бы наврать, я не у тебя в услужении, но не стану, потому что этим наврежу своей госпоже, а вредить ей немыслимо для той, кто и что я есть. Сама мысль о том, что меня лишат должности, хуже всего на свете, и я немножко жалею, что меня выбрали проводником, ведь, если вы проиграете, я окажусь в дерьме. Если вы схлестнетесь с кем-то, а он или она в итоге победит и затаит обиду, меня могут лишить всего и понизить обратно до человека, а страшнее ничего не придумаешь.

— Ты говорила, мы теперь не можем считаться полностью людьми, – говорит Гарри. – И что мама Мел – вампирша.

— Алхимик, – поправляет Джек.

— Ни алхимиков, ни вампиров не существует, так что разницы никакой, – Гарри въезжает на усыпанную гравием парковку рядом с ботаническим садом, вылезает из машины, хлопает дверью и сует ключи в карман.

Мелани выходит гораздо более чинно. Она кажется скорее потрясенной, чем рассерженной, и Гарри это не удивляет, поскольку почти все нелепые заявления, которые вывалила на них Джек, касаются именно ее, она ошарашена больше Гарри и, видимо, еще долго пробудет в этом состоянии. Ему просто придется упорнее ее защищать, пока не кончится вся эта чертовщина.