Книга Сезонные страхи, страница 71 – Шеннон Макгвайр

— Я всегда был самым слабым из местных асцендентов, и потому вполне понятно, почему вы меня не замечали, – говорит мальчишка, Кукурузный Дженни, засовывая руки в карманы и делая шаг назад – так, чтобы не достать было, не дотянуться. Он смотрит за спину Роланду, и Роланд застывает, встает потверже, при этом медленно осознавая, что больше никуда отсюда не денется. Никогда.

Он умрет сегодня, и единственное, что еще можно сделать для своего наставника, своей соратницы, своих дочерей – это хладнокровно принять честно заработанную участь.

— Что ты здесь делаешь? – тихо повторяет он.

— Я был на футбольном поле, когда упал Гаральд Марч. Лето хлынуло в него и затопило, и он упал, всего через долю секунды после никчемной чирлидерши, своей девушки. Я сразу все понял, все почувствовал, но не почувствовал связи с ним. Не мне его наставлять. Где-то рядом ждало другое потенциальное Лето. Понимаете ли, именно поэтому нас всегда так много. По одному асценденту на каждое возможное воплощение, чтобы у каждого был свой проводник. Нам везет. Мы не обязаны убивать друг друга во время коронации.

Он улыбается, и Роланд понимает: этот мальчишка, несомненно, убьет кого угодно, если решит, что тем самым обеспечит своему претенденту трон. Он соберет богатый урожай Кукурузных Дженни, до краев наполнит корзину их головами и ни на мгновение не усомнится в правильности своих поступков. Хорошо. Авен нужна сильная правая рука, если она хочет победить. Она так мало знает об этом мире. И не готова к схватке.

Роланд как мог обучал ее, ночами напролет читал ей в лаборатории, обратил в жидкую форму все знания, какие смог, и скармливал их ей через капельницу, но почти всю жизнь Авен оставалась всего-навсего нетленным трупом и не могла по-настоящему впитать и понять то, что узнала. Если бы не специальные зелья, наделяющие знаниями, не древняя алхимическая традиция, которая предписывала спрессовывать информацию, чтобы проще было готовить новых подмастерьев, Авен и таким пониманием бы не обладала. Она умеет говорить. Думать. Умеет столь многое, что не под силу никому, кто провел семнадцать лет в состоянии клинической смерти.

Но этого мало. Разницу между успехом и неудачей определит хорошая Кукурузная Дженни, по крайней мере, пока Авен не воссоединится с сестрой. Вместе они будут необоримы. Проект Рида это доказал. Стоит воплотить две силы в одной и той же крови, создать между ними не только теоретическую, но и физическую связь, и мир у твоих ног.

И, точно как и Рид, Роланд погибнет от рук собственного творения, его погубит тяга к познанию вселенной. В отличие от Рида, он не будет сопротивляться. Эта история не про него. Он был движущей силой, но отнюдь не неотъемлемым элементом сюжета. И понял это в ночь, когда умерла его жена.

Мальчишка подходит ближе, видимо, принимая спокойное смирение на лице Роланда за отсутствие страха или, что еще хуже, отсутствие уважения.

— Теперь у него нет Кукурузной Дженни, – говорит он. – У Гаральда. Я разыскал ее сразу же, как почувствовал пробуждение нашей Госпожи, разыскал, пока она сама не разыскала его, и сделал так, чтобы она не смогла ничего ему рассказать. Лето затребует свое, и он будет сгорать изнутри, а когда жар станет невыносимым, я залью этот костер. Стану надежным другом, который спасет его, и он даже не заподозрит, что это я изначально его обрек. Если только я сам не скажу, – мальчишка смаргивает, на его лице расплывается улыбка, будто ему в голову пришла умнейшая на свете идея. – Наверное, перед тем как он умрет, я расскажу, что ему полагался собственный проводник и что я устранил ее, чтобы она не рассказала ему о происходящем. У Авен таких трудностей не будет. Я неотлучно буду подле нее во время путешествия и сделаю так, что она станет королевой. Я позабочусь о вашей дочери. Можете не благодарить.