Книга Сезонные страхи, страница 86 – Шеннон Макгвайр

— Прости меня за все, – говорит она. – У меня такое чувство, что это моя вина.

— Да брось, – Гарри берет обеими руками ее холодную ладонь, стискивает, прижимает к груди. Так Мелани уже не отстранится, а Гарри в общем-то и рад. – Ты не виновата.

Пальцы у нее ледяные на ощупь. Но нет чувства неправильности, как от прикосновения к Джек, от малявки веет таким же глубоким и неизбывным холодом, но ее холод обжигает, словно сунул руку в ледяное крошево. А когда Гарри касается Мел, холод ломкий, освежающий, правильный, она там, где должна быть, как и он сам, и так устроена вселенная. Так в ней все подогнано.

— Ты же слышала Джек, все те восемь раз, когда она пыталась как-то вырулить к прямому ответу, – говорит он. – Я с рождения связан с летом. Чтобы это ни значило (а это мне, видимо, предстоит выяснить, набив шишек), ты тут совершенно ни при чем. Если бы твой папа не устроил весь этот бардак и не привязал тебя к зиме, я стал бы чьей-то другой параллелью, поди догадайся чьей. Может, Хлои.

Мелани мрачнеет, и Гарри тут же понимает, что правильно подобрал гадость. Не то чтобы она ненавидит Хлою (на его памяти Мел ни разу не хватало пылу кого-то взаправду возненавидеть, хотя теперь все может измениться, ведь она больше не тратит все свободное время, пытаясь заставить себя не умирать), просто ей никогда особенно не нравилось, что ее одноклассница с таким рвением стремится отбить Гарри у «ходячего трупа», его детской зазнобы.

Это подло – приплетать Хлою, но раньше, когда нужно было выдернуть Мел из состояния паники, всегда срабатывало, а Гарри не хочет, чтобы Мелани загонялась и дальше, если можно этого избежать.

— Так что лето в любом случае явилось бы по мою душу. Думаю, если кому и надо извиняться, так это твоему отцу, за то, что наворотил с тобой столько всего еще до твоего рождения. Но я не собираюсь ему звонить и требовать извинений, я до чертиков рад, что, если уж придется участвовать в этом идиотском квесте, я буду участвовать вместе с тобой.

— Так ты действительно ей веришь?

С мгновение Гарри молчит, обдумывая вопрос, потом кивает.

— Верю. В смысле, вряд ли поверил бы, если бы у тебя был пульс, но пульса у тебя нет, и ты холодная вся. А я постоянно горячий, наверняка никогда больше мороженого поесть не удастся, разве что суп из мороженого.

Гарри даже кажется, что у него температура, кожа пылает, будто стоит Мелани тронуть его, и он зашипит. Не самое приятное ощущение. Обычно Гарри едва замечает, какой он горячий, но прямо сейчас только об этом и может думать. Но Мелани смотрит на него с тем притворно серьезным выражением, которое появляется у нее всегда, когда она хочет сказать что-нибудь совершенно ужасное, так что Гарри сосредотачивается на ней, отодвинув остальные мысли в сторону.

— Ну, будешь молочные коктейли пить, главное, чтобы не через металлическую соломинку, – говорит она.

— Вот уж точно моя самая большая проблема. Даже если Джек врет и надурила нас, чтобы мы помогли ей сбежать из дома, меня больше всего должно волновать, что у меня теперь все время жар и я не смогу пить молочный коктейль через металлическую соломинку.

Мелани смеется. Ее смех Гарри любит слушать больше всего на свете, он так редко слышал его за последний год. Смех еще звенит в номере, когда в окно влетает что-то вроде небольшого автомобильного двигателя, и стекло разлетается, усыпав осколками пол.