Книга Миттельшпиль, страница 81 – Шеннон Макгвайр

Всего их шестеро, включая девушку в примечательной толстовке. Высокий бритоголовый парень с по меньшей мере одиннадцатью татуировками, молодая китаянка – она не оторвала взгляда от мобильного, даже когда велосипед Доджер с визгом проехался по дорожке, – пухленькая блондинка с розовыми прядками и восторженным выражением лица, как будто кампус – самое удивительное место, какое она видела в своей жизни, и крепкий загорелый мужчина с кустистой бородкой и в футболке с надписью, предлагающей людям спросить у него, как пройти на улицу Сезам. Все выглядят куда бодрее, чем Доджер, но еще – и это важнее – они выглядят как ее единомышленники. Они отмечены печатью приветливой утомленности (именно такая у нее ассоциируется с аспирантами) и спокойного смирения с неизбежным (оно у нее ассоциируется с людьми, которых она почти никогда не бесит). Может быть, они смогут подружиться.

— Мы ждем еще одного человека, – говорит парень с татуировками. У него удивительно мягкий голос, и в нем слышится легкий новошотландский акцент. На парне кожаный жилет – целая Страна чудес из значков, булавок и нашивок с панк-группами, о которых она никогда не слышала. Как будто она встретила путешественника во времени, который перенесся из прошлого на несколько десятков лет вперед, а заодно перескочил через пару континентов. – Так что ты не последняя. Меня зовут Кот.

— Родители назвали его по-другому, – сообщает девушка, которая торчит в телефоне.

— Тебя родители тоже назвали не Джессикой, – парирует Кот. В его голосе нет раздражения – этот диалог явно происходит не в первый раз.

— Нет, они просто дали мне имя, которое белые люди не в состоянии выговорить. Мне надоело слышать, как его коверкают, поэтому все зовут меня Джессика, и мы страшно довольны тем, какие мы прогрессивные. – Джессика наконец поднимает взгляд. – А знаешь, что белые люди вполне в состоянии выговорить? «Том».

— Но я не похож на Тома, – протестует Кот.

— На Кота ты тоже не слишком похож. У тебя нет хвоста.

Доджер фыркает, чтобы не рассмеяться, и поднимает руку, как на уроке, чтобы привлечь внимание.

— Если кому-то от этого станет легче, меня родители назвали «Доджер», – говорит она.

— Ух ты, круто, – говорит Кот. – На такое имя я согласен.

— Походи с таким именем в среднюю школу и тогда уже соглашайся, – мягко говорит Доджер.

— Смита, – говорит девушка в примечательной толстовке, прикладывая руку к груди.

— Дэйв, – говорит мужчина с бородой.

— Я… м… Лорен? – По акценту блондинки понятно, что она со Среднего Запада; в конце предложения интонация идет вверх, как будто это вопрос. – Я биохимик.

— Круто, – говорит Доджер. – Мы все естественники?

— Химия, – отзывается Дэйв.

— Генетика, – говорит Смита. – Так что если тебе нужен биологически точный велоцираптор – это не ко мне. А вот если какое-нибудь кошмарное порождение науки, свернувшей на кривую дорожку, то дай мне пару лет, и я его тебе преподнесу.

— Круто, – снова говорит Доджер. Ей кажется, что это слово придется повторить еще много раз.

Она не против. Это же аспирантура. Если здесь не круто, значит, она где-то сделала неправильный выбор. Ей не оченьнужна степень. Ей не хочется преподавать – она просто не может представить себя на месте отца и не собирается провести всю жизнь в кабинете, – а с теми наградами, что у нее уже есть, с тем, чего она уже добилась, чего достигла, она могла бы сделать научную карьеру и без дальнейшего обучения. Но она хочет учиться. Она зависима от знаний больше, чем от всего, чем можно напичкать тело, она это знает наверняка: она перепробовала все, что есть, и даже кое-что, чего нет (спасибо новаторам с химического факультета). Ничто из этого не сравнится с процессом получения знаний.