Книга Зал костей, страница 115 – Тим Харди

— Ради всех богов, Ротгар, прошу тебя, признайся, и покончим с этим, – взмолился Лундвар дрожащим голосом.

— Признаться? – Я отрывисто швырнул это слово в Тюрвинга. – Ты убил мою семью в этом самом зале, а теперь сидишь и ждешь, что я признаюсь в твоих преступлениях? Я с радостью поведаю сходу, что действительно произошло здесь той ночью, но ты никогда не заставишь меня признаться!

— Что ж, такого я и ожидал, – вздохнул Черноглазый, вновь поднимаясь с трона Рива. На этот раз его меч остался а ножнах, а сам он подошел к ближайшей жаровне и начал помешивать раскаленные угли кочергой. – Ты такой же упрямый и глупый, как твой брат. Однако когда я задам тебе несколько вопросов, думаю, старейшины узнают правду.

Только тогда я понял, почему Большой зал освещали жаровни. К концу схода клана Сандар, Хроди и Лундвар услышали, как я, рыдая, полностью признал свою вину.

Покрытая ржавчиной железная воронья клетка все еще хранила омерзительный запах своего прежнего обитателя – преступника, которого мой брат приговорил к смертной казни, – если мне не изменяла память, за убийство и изнасилование. От каждого порыва ветра клетка лениво раскачивалась туда-сюда, железо терлось о мою обнаженную, истерзанную и измученную плоть. Теснота не давала мне передышки, вынуждая стоять прямо, пока дрожащие мышцы, наконец, не ослабли и я не обмяк, униженно сгорбившись и неуклюже прислонившись к прутьям. Весенние ночи здесь, на далеком севере, были еще холодными. Глубокой ночью после суда люди Тюрвинга загнали меня, кричащего, в клетку, и поначалу прохладный ветерок немного унял боль от ожогов. Однако облегчение оказалось мимолетным, и вскоре я начал дрожать от холода, а каждое движение вызывало новую волну боли. Измученный, я в конце концов погрузился в тревожную полудрему.

Я проснулся, когда по черному небу пополз рассвет, добавляя красного и зеленого по мере того, как солнце поднималось над горизонтом. Ворона села на прут решетки, скребя когтями по металлу в поисках опоры. Я заглянул в ее темные глаза, а она с интересом рассматривала меня, привлеченная видом кровоточащих багровых ран, покрывавших все мое тело. Оскалив зубы, я зарычал, и испуганная птица взлетела, наверняка удивившись, что я еще жив. Через пару мгновений ворона, оправившись от испуга, вернулась, чтобы заявить о своих правах на добычу, пока ее сородичи не узнали о предстоящем угощении, которое Черноглазый вывесил у главных ворот.

Ворона была не единственной гостьей, поскольку на рассвете стражники открыли ворота, чтобы впустить в Ривсбург купцов, ремесленников и путешественников. Их лица стали растерянными и встревоженными, когда они увидели, что их встречают воины клана Ворунд, а на стене над воротами виднеются шесть насаженных на пики голов. Вести о беде еще не дошли до большинства простолюдинов, и многие из них вскоре забыли о своих делах и собрались поглазеть на меня. Когда разнесся слух о том, кого заперли в вороньей клетке, толпа начала разрастаться, в ней царили гнев, недоверие и ужас.

— Сам Тюрвинг Черноглазый теперь правит из крепости Ульфкель. Так мне сказали стражники…

— Да защитят нас боги! Там наверху голова Йорика, его жены и сына…

— …предал собственного брата, вот что я слышал! Признался во всем перед старейшинами, а когда вынесли приговор, схватил меч и жестоко убил Брунна Четыре Ветра, даже глазом не моргнул! Как вам это нравится?