Книга Речной Князь. Книга 1, страница 133 – Тимофей Афаэль

Атаман замер. Волк за его спиной громко, издевательски хмыкнул.

— На Юг? — переспросил Бурилом, выпрямляясь, и лицо его потемнело. — Через Зеленую Глотку, где князья цепи натянули? Или ты, дурак, про Чёртову Прорву сейчас заикнуться решил?

— Про неё.

— Это могила, — звонко, как гвоздь вбил, отрезал Атаман. — Лучшие кормчие пытались пройти старым руслом. Никто не вернулся. Ни щепки не всплыло. Избави Боги туда сунуться.

— Они не вернулись, потому что шли вслепую, Бурилом, — сказал я, делая шаг вперед. — Они гадали на удачу, а я не гадаю. Я читаю воду. Вы оба видели это в Змеиных Зубах и потом. Для слепого Прорва непроходима. Для меня — просто сложный путь. Я найду дорогу.

Волк зло и глумливо рассмеялся.

— Атаман! — он обернулся к вожаку, кривя рот. — Ты слышишь это? Малёк, который с нами без году неделя, уже указывает тебе, куда вести ватагу! Он еще вчера грязь месил, а сегодня возомнил себя умнее старых мастеров, что в Прорве сгинули! Откуда тебе знать, щенок? Старик нашептал? — он бросил презрительный взгляд на Щукаря, а потом сделал паузу, наслаждаясь моментом.

Голос его стал язвительным:

— Ты хоть понимаешь, что такое Прорва? Туда матерые волки боятся нос сунуть! Там течение корабли в щепу крошит! А ты, недоучка, возомнил себя богом? Поведешь нас на убой?

Он повернулся к Бурилому, ища поддержки, давя на самое больное — на безопасность стаи:

— Мы берём соль, железо, зерно — это реальная добыча. Мы живы, потому что ты умный мужик, Атаман. А эти южные сказки… — Волк усмехнулся. — Это мечта для идиотов. Только дурак поведёт людей на верную смерть.

Бурилом молчал, ожидая моего ответа. Волк стоял с довольной ухмылкой — он был уверен, что вбил последний гвоздь в крышку моего гроба.

Я повернулся к Волку и глянул на него оценивающе, как смотрят на треснувший горшок.

— Ты прав, Волк, — сказал я негромко.

Он моргнул, сбитый с толку. Усмешка на его лице дрогнула.

— Я действительно с вами недолго. И я не умею махать топором так, как ты, но есть разница между нами, Волк. Я вижу дальше своего носа.

Усмешка окончательно сползла с его лица. Глаза сузились в щели.

— Ты называешь меня щенком, — чеканя каждое слово, произнес я. — Говоришь, что моё дело веслом ворочать. Пусть так. Но кто тогда ты? Вожак «белой кости»?

Я сделал шаг к нему, демонстративно оглядывая с ног до головы.

— Я вижу латаную-перелатаную кольчугу, которая ржавчиной пошла, и щербатый топор. Шлема у тебя вообще нет. Ты идешь в рубку первым, Волк. Ты — хребет этой ватаги, льешь кровь, пока другие прячутся за щитами. И что ты за это имеешь? Отрез сукна на онучи? Половину мешка соли? Радуешься этому и называешь «победой»?

Волк замер. Лицо его пошло красными пятнами.

— Ты… — прохрипел он, задыхаясь от ярости, но я не дал ему вставить слово.

— Это твой предел? — жестко спросил я, сокращая расстояние до минимума. — Мы крысы, Волк. Мы грызем в болоте своих же купцов, за льняные тряпки, а в это время там, на Юге, жирует степная саранча и бусурмане. Они везут сундуки с серебром, полон собранный с нашей же земли! Они ходят по Большой воде в шелках, а ты — в латаной рванине. Твоя жизнь стоит дороже, Волк! Неужели ты хочешь сдохнуть в канаве за мешок соли, когда мог бы брать то, что принадлежит нам по праву силы?