Книга Речной Князь. Книга 1, страница 150 – Тимофей Афаэль

— Насквозь! Пробил! Жало на ладонь вышло!

Народ загомонил ещё громче. «Черная кость» так вообще восторженно и зло заорала. Гнус захлопал в ладоши, Рыжий засвистел в два пальца. Гребцы толкали друг друга локтями, скалясь: их Кормчий, их «малёк» утер нос зазнавшейся элите. Доказал, что его слова — не пустой звук.

«Белая кость» молчала. Старшие бойцы смотрели на пробитый щит с мрачным недоверием. В их глазах читался страх. Они поняли то, чего пока еще не понимали гребцы: этот болт прошил бы их кольчуги так же легко, как сухую доску. Вся их броня, все их умение — всё это в одночасье стало бесполезным против этой машины.

Атаман молчал. Он смотрел то на щит, то на самострел в моих руках. Его лицо оставалось каменным, но я видел по глазам, что он обдумывает и взвешивает мощь оружия, которое я им только что продемонстрировал.

Наконец он повернулся к Волку:

— Что скажешь?

Волк молчал долго. Он смотрел на болт в щите так, словно увидел призрака. Потом перевел взгляд на меня и впервые ухмыльнулся. Волк принял новые правила игры.

Он протянул руку:

— Дай сюда.

Я молча протянул ему самострел. Волк перехватил оружие, взвесил в руках, оценивая баланс. Провел широкой ладонью по гладкому дубовому ложу, коснулся стали дуги. Он изучал его как воин изучает новый клинок.

— Пояс, — коротко бросил он мне.

Я снял с себя пояс с крюком и отдал ему.

Волк застегнул ремень на талии. Вставил сапог в стремя, наклонился, зацепил крюк за тетиву. Этому здоровяку не пришлось даже особо напрягаться — одним мощным движением спины он распрямился, вытягивая стальную дугу.

Щелк.

Тетива села на орех. Дубина протянул ему новый болт.

Волк вложил его в желоб, вскинул приклад к плечу. Прицелился. Его руки, привыкшие к топору, держали самострел как влитой. Толпа замерла снова. Дружинники уже заново поставили щит.

Волк нажал на рычаг.

КЛАЦ! ВЖУХ! ТРАК!

Второй болт вонзился в щит в ладони от первого. Волк опустил оружие и молча протянул руку за третьим болтом.

Взвел. Вложил. Выстрелил.

ТРАК!

Третий болт вошел чуть ниже, образовав с первыми двумя аккуратный треугольник.

Волк опустил самострел. Посмотрел на щит, превращенный в решето. Потом посмотрел на оружие в своих руках. Погладил пальцем рычаг.

И улыбнулся.

Я впервые видел такую улыбку у Волка. Это была улыбка хищника, которому дали клыки длиной с локоть. Улыбка абсолютной уверенности.

Атаман нетерпеливо шагнул к нему:

— Ну?

Волк поднял на него сияющие глаза:

— Зачем спрашиваешь, Бурилом? — голос его весело рокотал. — Ты же сам видишь.

Он поднял самострел над головой, показывая всем:

— Это смерть. Я могу снять человека в броне с тридцати шагов, не подставляя парней под копья. Просто — щелк, и нет врага.

Он посмотрел на меня. Во взгляде Волка впервые появилось уважение.

— С десятком таких игрушек на борту, — сказал он громко, чтобы слышал весь пятак, — я возьму любой караван на Реке. Любой.

«Черная кость» взревела так, что с сосен посыпалась хвоя. Гребцы орали, свистели в два пальца, колотили друг друга по плечам и тыкали в пробитый щит. Их «Малёк», пацан с весла, только что утер всем нос и Волк сам это подтвердил.

Дружинники из «белой кости» больше не перешептывались. Из их рядов шагнул Лихо, не сводя жадных глаз с оружия в руках серого.

— А ну, дай пощупать, — потребовал он, подходя вплотную к Волку.