Книга Речной Князь. Книга 1, страница 148 – Тимофей Афаэль

— Понял. Начинаем.

Следующие пол дня слились в одну сплошную лихорадку. Дубина вставил стальную дугу в паз на носу ложа. Микула принес стальные скобы, и мы намертво притянули металл к дереву, прокладывая стыки кожей, чтобы шата не было.

Затем — замок. Микула достал выточенный «орех» и длинный спусковой рычаг, который он сделал еще в первый день. Вставили штифты. Затем закрепили стремя.

— Ну-ка… — прохрипел кузнец, нажимая на спуск.

Щелк.

Орех провернулся мягко, без заеданий.

— Добро, — кивнул я. — Теперь тетива.

Мы с Микулой переглянулись. Кузнец почесал в затылке грязным пальцем. В кузнице повисла неловкая пауза. Мы так увлеклись ковкой, цветами побежалости и подгонкой железного замка, что напрочь забыли про самое главное. Из чего ее делать? Обычная веревка тут не пойдет — стальная дуга порвет ее в клочья при первом же спуске.

Плотник окинул нас с Микулой насмешливым взглядом, безошибочно прочитав растерянность на наших лицах.

— Ковали, мать вашу. Железа наворотили страшного, а стрелять чем собрались? Пальцем болт толкать?

Он сходил на улицу и вернулся, а потом бросил рядом с самострелом туго сплетенную тетиву из льняных нитей, плотно обмотанную по центру суровой ниткой и пропитанную воском.

— Полдня плел и варил, — буркнул Дубина, поймав мой взгляд. — Знал же, что вы, железные лбы, за своим горном про нее забудете.

— Спас, Дубина, — честно сказал я, забирая тетиву. Она оказалась плотная, жесткая, почти как деревянная. — То, что надо.

К полудню на верстаке лежал грубый самострел.

Я провел ладонью по прикладу.

— Спасибо, мужики, — сказал я искренне. — Вы сделали отличную работу.

Микула устало отмахнулся:

— Ты придумал. Мы только молотками махали.

— Посмотрим, как оно стреляет, — буркнул Дубина, но в глазах его горел азарт.

— Сейчас и узнаем, — ответил я.

Я должен был проверить его сам. До того, как показывать Атаману. Если сталь лопнет — пусть лучше в моих руках, здесь, а не на глазах у всей ватаги.

Я взял широкий кожаный пояс с железным двойным крюком. Туго затянул на поясе. Взял самострел. Вставил ногу в стремя. Наклонился, накинул крюк на толстую тетиву и потянул вверх, работая спиной и ногами.

Сначала показалось — дохлый номер. Сталь стояла насмерть, словно я пытался сдвинуть с места скалу. Мышцы на бедрах тут же задрожали от напряжения, в пояснице угрожающе стрельнуло. У стены презрительно хмыкнул Волк. Он ждал, что я сейчас просто пупок развяжу или кишки выплюну. Массы во мне не было, один костяк да жилы.

Я стиснул зубы так, что они скрипнули, выдохнул весь воздух из легких и рванул вверх всем своим скудным весом, откидываясь назад. Сухожилия натянулись до звона, перед глазами поплыли темные круги. Казалось, позвоночник сейчас просто хрустнет пополам.

Тетива пошла с жутким натужным скрипом гнущегося железа и треском дерева. Стальная дуга нехотя поддавалась, накапливая внутри себя чудовищную энергию. Я тянул, пока в глазах не потемнело окончательно.

Клац!

Короткий конец спускового рычага мертво заскочил в паз «ореха». Тетива зафиксировалась.

— Во дура-то! — уважительно протянул Микула. — Ну если уж худой Ярик смог, то мужики справятся.

Я взял короткий болт, который выстругал Дубина для пробы. Вложил в желоб.

Поднял оружие, упер приклад в плечо. Прицелился в дальнюю стену кузницы, в толстое бревно.