Книга Речной Князь. Книга 1, страница 50 – Тимофей Афаэль

А сейчас?

Я оглядел себя.

Сижу на сухом дереве. Ноги болтаются в воздухе. Между мной и водой — добрый локоть пустоты.

Все понятно — нет контакта. Чтобы сигнал прошел, нужно прямое соединение.

Я перевёл взгляд на тёмную реку. Весенняя вода, лёд только недавно сошел. Опускать туда ноги по своей воле — сомнительное удовольствие, но проверить догадку можно только одним способом.

Я отложил удочку. Стянул башмаки, размотал онучи. Босые ступни сразу обожгло холодом досок причала. Глубокий вдох. Я сдвинулся на самый край и медленно опустил ноги в реку.

Холод вцепился в кожу мгновенно. Ледяная вода ударила по нервам так, что перехватило дыхание. Мышцы ног свело инстинктивной судорогой — тело само рвалось выдернуть ступни обратно на доски. Я до скрежета стиснул зубы и заставил себя замереть. Просто держал ноги в потоке, терпел жгучую боль от холода и ждал.

Давай. Если этот дар — не блажь, покажи мне дно.

Прошло несколько долгих вздохов, и речной гул перестал быть сплошной кашей. Словно сквозь толщу мутной воды пробился ясный зов. Я закрыл глаза. Ледяной холод, сводивший ступни, стал мостом. По этому мосту река хлынула мне прямо в разум.

Рельеф разворачивался передо мной живой, объемной вязью. Я чуял мягкий, изрезанный струями песок у самых свай. Дальше — россыпь скользких, обкатанных валунов, где вода скручивалась в тугие буруны. Шагах в пятнадцати ниже по течению — дубовый топляк, наполовину ушедший в вязкий ил и густо заросший дурной травой.

Река дышала. Из глубокой донной ямы под топляком шло ленивое гудение. Там лежала во тьме огромная рыбина, почти неподвижная, лишь жабры мерно цедили ледяную воду. Матерый сом, пуда на полтора, не меньше.

Слева вдруг резануло панической дрожью — стайка малька брызнула в стороны от невидимой угрозы. Их суетливый рывок отозвался мелкой щекоткой на границе моего чутья.

И тут же — резкий толчок справа. У соседней осклизлой сваи стояла крупная щука, с доброе полено толщиной. Она замерла в засаде, вжавшись в дно так, что почти слилась с камнями. Только хвост едва заметно отыгрывал встречную струю.

Дар переводил чужие движения в ясные образы. Всё читалось легко, как раскрытая карта. Я сидел неподвижно, жадно впитывая эту новую силу. Охотничий кураж только-только разгорелся в груди, как вдруг всё оборвалось.

Меня тряхнуло. И дело было не в стылой реке, сжимавшей ноги до ломоты в костях. Ледяным сквозняков вдруг толкнуло прямо в грудь. Он обжег не кожу и само нутро. Волосы на затылке встали дыбом, сердце споткнулось о ребра, а затем забилось, отдаваясь в висках.

В ушах тонко зазвенело. Я резко распахнул глаза, озираясь. Причал пуст. Никого. Ветра нет. Откуда этот замогильный холод? Показалось?

Я с силой потер лицо ладонью, сгоняя липкий морок. Не время пугаться теней. Капитан я или сопливый юнга? Нужна проверка боем. Если я действительно чую эту щуку у сваи — я должен её достать.

Хлебный мякиш тут не пойдет. Щука — хищник, ей подавай кровь, мясо или движение. Я оглядел щербатый настил причала. В широкой щели между досками застрял огрызок старой, выцветшей до белизны пеньковой бечевки.

Я выковырял его пальцами. Распушил жесткий конец, чтобы лохмотья напоминали хвост рыбки. Насадил на железный крючок. Не бог весть какая приманка, но если сыграть грамотно…