Книга Речной Князь. Книга 1, страница 48 – Тимофей Афаэль

Утро было холодным. Туман стелился над рекой густой пеленой. Я пошёл к поварне.

Дарья уже готовила завтрак, возилась у печки, гремела заслонкой. Сегодня рядом с ней крутилась худая девчонка лет шестнадцати в просторном сером платье, с длинной косой, перехваченной шнурком. Я видел её раньше мельком — дочь Дарьи или племянница, вечно с вёдрами или тряпками. Дарья кивнула мне, не отрываясь от котла.

— Налей ему, Зойка, — бросила она через плечо. — И рыбы положи.

Девчонка метнулась к столу, схватила миску. Ловко и быстро наполнила её. Положила сверху кусок вяленой рыбы. Она протянула мне еду, глядя исподлобья внимательными глазами. Я взял миску. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись.

— Спасибо, — сказал я.

Она ничего не ответила, только коротко кивнула и шмыгнула обратно за печь. Дарья хмыкнула, но промолчала.

Я сел прямо на крыльцо и быстро вкинул в себя горячую еду, а потом вернул пустую миску на стол и зашагал к реке. Пора браться за главную задачу на сегодня.

Ушкуй мерно покачивался на волнах, а работа над ним уже кипела, несмотря на ранний час. Наверное, готовились к малому ходу.

— Малёк, — окликнул меня Щукарь, заметив моё приближение. — Вовремя. Нужна твоя голова.

Я подошёл к нему:

— Что стряслось? Сегодня же малый ход.

Щукарь мрачно ткнул пальцем в обшивку изнутри, чуть выше водного следа:

— Был бы на рассвете, кабы дерево не сыграло. Видишь? Трещины пошли. На берегу их не было, а тут вылезли. Мы ладью на катки туда-сюда тягали, борта гуляли. Да и ты кувалдой полвечера в скулу лупил, когда распорки бил. Старое дерево отдачи не любит — вот волокно и поползло. Если на стремнину так выйдем — волной размочалит. Атаман рвет и мечет, отчаливать требует, да я уперся. Надо крепить. Как думаешь?

Я присел на корточки, внимательно осмотрел трещины. Они шли вдоль волокон. Глубокие, но не критичные. Дерево вокруг было крепким.

— Менять доски не будем, — сказал я, проведя пальцем по трещине. — Займёт полдня. Укрепим изнутри. Поставим короткие планки-перемычки, прибьем их намертво поперек щелей. Нагрузка разойдется по ним, и трещина дальше не поползет.

Щукарь кивнул, оценивающе глядя на меня:

— Быстро и надёжно. Хорошо. Гнус, — гаркнул он знакомому парню, — тащи дубовые планки и гвозди. Будем ставить перемычки, как Малёк сказал.

Гнус кивнул и побежал за материалами. Я остался стоять рядом со Щукарём.

— Значит, сегодня проверяем? — уточнил я.

— До полудня управимся и можно. Ну или завтра, край. Как атаман скажет. — хмыкнул Щукарь. — Пройдёмся вниз по реке, посмотрим, как новые вёсла работают, как руль держит. Бурилом всё равно не отстанет.

Вскоре с починкой мы управились. Перемычки стояли на своих местах, прибитые намертво, щели были проконопачены.

Щукарь обтер липкие руки пучком пакли и посмотрел на меня одобрительно:

— Добрая работа, Малёк. Ушкуй готов к ходу. Пойду Атаману отмашку дам.

Я кивнул, обмывая руки в реке:

— Щукарь, спросить хочу.

Он повернулся ко мне, щурясь от солнца:

— Ну?

— У тебя снасть какая-нибудь найдется? Удочка? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Хочу посидеть у воды, пока время есть.

Щукарь удивлённо вскинул бровь, оглядел меня с ног до головы:

— Рыбачить? Сейчас? Ярик, ты ж три дня жилы рвал, света белого не видел. Руки в мозолях, спина, поди, не гнется. Иди лучше в барак, поспи, наберись сил.