Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 124 – Тимофей Афаэль

Шестеро плюс их семьи на подхвате. Эти люди пришли ко мне вместе с Кириллом не так давно. Просили защиты от Белозёрова, искали крепкую «крышу». Я взял их под свою опеку не из благотворительности. Ещё тогда, глядя на этих зашуганных мытарями мужиков, я понял: вот она, моя уличная пехота. Они будут отрабатывать свою защиту им и мне на пользу. Из этого кислого, упрямого, пропахшего старыми щами материала мне нужно собрать машину, способную кормить толпу.

Придётся использовать главную мудрость — разложить задачу на ингредиенты.

— Ну, — первым подал голос Прохор Игнатьич. — И чего мы тут стоим, Александр? Мне обед через три часа готовить, мясо не рублено.

— Через три часа вернёшься к своему мясу, — сказал я. — А сейчас открой уши, потому что я собираюсь сделать тебя богатым.

Слово «богатый» сработало как стоп-кран. Прохор закрыл рот. Остальные подобрались.

Я обошёл их по кругу, заложив руки за спину. Привычка из прошлой жизни — так я ходил по кухне перед сменой, раздавая позиции.

— Через четырнадцать дней на турнирном лугу соберётся толпа. Не только весь город, но и сотни приезжих людей.У каждого из них в кармане деньги, и каждый будет голодным, потому что зрелище разжигает аппетит лучше любой приправы. Эти деньги достанутся либо нам, либо гильдейским лавкам.

Я остановился.

— Третьего варианта нет.

Горе-бизнесмены, которые натерпелись от Белозерова, таращились на меня, открыв рты.

— А теперь скажите мне, — я посмотрел на Прохора, — как вы собираетесь торговать?

Прохор пожал плечами.

— Как обычно. Котёл поставлю, мяса накидаю, лавки расставлю. Люди сядут, поедят чинно-благородно, сбитнем запьют…

— Вот, — я резко поднял руку, обрывая его. — И это ваша главная ошибка. Вы мыслите трактирами.

Они недоумённо переглянулись. Фома почесал бороду.

— А чем ещё мыслить, Александр Владимирович? Мы ж трактирщики.

— На турнире вы не трактирщики. На турнире вы — линия кормления, — я пошёл вдоль их строя, заглядывая каждому в глаза. — Поймите одну простую вещь. Люди придут на луг не рассиживаться на лавках. Они придут смотреть, как Великий Князь рубится за город. Никто не будет ждать полчаса, пока у тебя, Прохор, дойдёт кусок мяса. Гость покрутится у твоего котла, плюнет и уйдёт к белозёровским.

Я остановился по центру и обвёл их руками.

— Вы оставите свои лавки, миски и долгие щи здесь. На турнире мы ставим телеги и навесы. Это будут летучие кухни. Гость подходит к вам. Протягивает монету. В ту же секунду получает горячую еду прямо в руку и уходит жевать на ходу, глядя на арену. Всё! Пять секунд на человека! Никакой грязной посуды. Никаких рассиживаний.

Дарья ахнула, всплеснув руками.

— Пять секунд⁈ Да разве ж можно еду за пять секунд сготовить⁈

— Готовить мы будем заранее, — отрезал я. — А там — только собирать и выдавать с огня. У белозёровских поваров люди будут стоять в очередях и злиться, а у нас — подлетел, взял, ушёл сытым. Скорость, чистота, вкус и сытность. Вот что такое уличная еда. Выдадите сто порций в час — унесёте домой мешок серебра. Выдадите двести — озолотитесь.

Я выдержал паузу, позволяя им переварить эту мысль.

— А теперь я покажу вам, как именно мы будем это делать. Прохор. Ко мне.

Он неохотно подошёл.

Я положил мясо на доску и начал резать тонкими слайсами, каждый толщиной в палец ребёнка. Нож шёл сам и лепестки мяса ложились на доску ровным веером.