Книга Сила госпожи Бесовой, страница 170 – Алла Эрра

Почти час мы пытались добиться от явно убитой горем крестьянки внятного рассказа. Наконец, картина немного прояснилась. Серафима, так звали женщину, имела дочь примерно лет четырнадцати. Девушка, по мнению матери, была чуть ли не ангел во плоти: работящая и без спросу со двора ни ногой. Но ночью внезапно пропала, оставив всю одежду, кроме рубахи, в которой спала.

Серафима сразу же почуяла беду, так как двумя днями ранее из соседнего села тоже пропала девка. И такие случаи чуть ли не каждый год по весне случаются, а потом мертвяков без кожи вылавливают. Местная молва приписывает злодеяния некой знатной помещице Когтевой. Эта дамочка живёт в особняке, никогда из него не выходит и гостей не принимает. Даже в церкви её ни разу не видели. Ну а кто, кроме ведьмы, будет святое место стороной обходить? Раз ведьма, значит, и детей она ворует. Больше некому.

Идти к Когтевой Серафима побоялась, но решила поискать защиту в столице. Увидев наши жандармские кареты, решила, что это знак свыше и кинулась чуть ли не под копыта лошади, моля о помощи.

— Кажется, не врёт, если, конечно, не местная дурочка, — отведя меня в сторону, проговорил Саблин. — Как вам кажется?

— Да, — согласилась я. — Странное дело, и допускаю, что по нашей части. Поможем? Тем более, по её словам ехать недалеко.

— Непременно, Ирина Петровна. Во всяком случае к этой диковатой помещице заглянуть стоит. Вдруг именно у неё в доме Ильин свои изуверские опыты проводит? Правда, он по крови специалист, но кто сказал, что и снятием кожи не брезгует?

Больше не вступая в ненужную полемику, мы усадили крестьянку в нашу карету и поехали к местной “ведьме”. По дороге почти успокоившаяся женщина добавила ещё несколько фактов к своей истории. Совсем молоденькие девушки пропадают давно. Вначале не придали этому значение — мало ли в лесах волков и медведей. Тем более, по весне они голодные и человечиной не брезгуют. Да и мужики иной раз уйдут лес и не вернутся или кто на озере сгинет.

Урядник из “Шлясельбургу” с несколькими солдатами с того берега Невы на лодках приедут и отмахнутся. Мол, нечего людей от дел отвлекать, а бабы ещё нарожают. Правда, пару раз к помещице Когтевой наведывались. Ох и ругались потом полицейские чины, что осмелились “сиволапые” крестьяне на благородную женщину поклёп наводить. Даже особо настойчивых искателей справедливости выпороть грозились.

Напуганный народец после этого поутих, да вот только как весна, так две-три девки всё равно бесследно в округе исчезают. А три года назад на Ладоге рыбаки сеть с мертвецом вытащили. Опознать не удалось — уж больно в неприглядном виде тело оказалось. Но это явно была женщина… И без кожи. Баграми в том месте пошурудили и ещё несколько человеческих останков подцепили.

Тут дело чуть до бунта не дошло. Полицейские приехали и обещали разобраться. Потом вроде бы поймали какого-то душегуба, и пропажи временно прекратились. А этой весной опять всё началось.

— Скажи, Серафима, — поинтересовалась я. — А не могла твоя Аглая сама уйти? Ведь явно же её не силком из избы выволокли. Ты бы такое услышала. И кстати, кто ещё дома был?

— Никого не было, — вздохнула женщина. — Одни мы с Аглаюшкой осталися. Мужик мой давно приставился. Старшая девка в услужениях в Петерхбурге… Да только слухи дошли, что желтобилетницей подвязалася и домой возвертаться стыдиться. Да и кому такая порченая тута нужна?