Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 129 – Анна Лерн

— Скажите, Прасковья Ильинична, ваш сын наверняка очень тяжело переносит утрату невесты? Нам бы хотелось выразить ему соболезнования лично. Он сейчас в доме? – я посмотрела прямо в глаза Завьяловой. Они на мгновение сузились, став похожими на две щёлки. После секундной заминки вдова улыбнулась, но эта улыбка не коснулась её ледяных глаз.

— Да, Арсений дома. Бедный мальчик... Ему бы уже следовало отбыть к месту службы, но, увы, здоровье сыграло с ним злую шутку. Накануне Арсения свалила сильнейшая простуда, перешедшая в жёстокую лихорадку. Доктор предписал ему абсолютный покой. Так что, боюсь, господа, сегодня вам не удастся увидеть моего сына лично. Но я непременно передам ему ваши соболезнования.

Мы поднялись, и полковник вежливо произнёс:

— Что ж, Прасковья Ильинична. Мы не смеем более злоупотреблять гостеприимством и тем более тревожить покой вашего сына. Искренне надеемся на его скорейшее выздоровление. Лихорадка в это время года — очень коварный противник.

— Благодарим за приём, - добавила я, и Завьялова улыбнулась.

— Буду рада видеть вас снова, господа. Надеюсь, в следующий раз обстоятельства будут более... жизнерадостными.

Словно материализовавшаяся из полумрака служанка уже ждала у дверей с нашими вещами. Мы вышли из комнаты под тяжёлым немигающим взглядом хозяйки. Как только за нами захлопнулась входная дверь, Родин изумлённо протянул:

— Это невероятно… Завьялова обманула само время?

Мы медленно пошли к дожидавшемуся нас экипажу.

— Но вряд ли цена соразмерна её молодости, - тихо проговорила я, обращаясь скорее к своим мыслям, чем к Родину. - Эта женщина заключила сделку. Вдова пользуется силами тьмы, и мы должны...

Я осеклась на полуслове и резко обернулась, повинуясь внезапному импульсу. Мой взгляд метнулся к окнам второго этажа.

— Александр Васильевич, посмотрите... - выдохнула я, хватая Родина за рукав шинели.

Парень начал быстро, лихорадочно что-то показывать руками. Но вдруг он резко отпрянул назад и исчез в глубине комнаты.В одном из окон стоял молодой человек, прижав ладони к стеклу. Полные нечеловеческой муки и отчаяния глаза смотрели прямо на нас. В них была такая мольба, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Это был взгляд узника, который видит последний шанс на спасение. - Вы это видели? – прошептала я, поворачиваясь к полковнику.

— Видел, Татьяна Фёдоровна, - процедил он сквозь зубы. - И сдается мне, «абсолютный покой», предписанный доктором, больше смахивает на домашний арест. Или нечто похуже. Нам нужно вернуться, но не через парадную дверь.

Мы отошли от крыльца на достаточное расстояние, туда, где заросли кустов скрывали весь обзор из окон.

— Я всё-таки попробую связаться с мужем Завьяловой, - сказала я Родину. - Если в доме это не даёт сделать тьма, то здесь, за его стенами, всё может получиться.

— Хорошо, - поддержал меня полковник. - Если дух покойного откликнется, спросите заодно, нет ли в дом иного входа.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на том самом ощущении пустоты, которое всегда предшествует контакту.

— Дух Павла Завьялова, приди на мой зов!

Сначала ответом мне была лишь тишина. И я уже успела подумать, что ничего не выйдет. Возможно, тьма дома дотянулась и сюда, поглотив остатки души мужа Прасковьи.