Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 112 – Бронислава Вонсович

— Но если вмешательство производилось на расстоянии, – неуверенно сказала я, – то, возможно, и следов не осталось.

— Да… Чему только учат нынче в академии? – проворчал инор Брайнер. – Расстояние не имеет значения. Так что инор Бринкерхоф наврал.

— Знаешь, мне показалось, он верил в то, что говорил, – медленно, обдумывая каждое слово, сказал Рихард. – А у вас наверняка есть информация, искал ли орочий шаман в нашей стране кого-нибудь. Может, поднимете за последние годы?

— Это я вам и так скажу, – отмахнулся инор Вайс. – За последние десять лет до нас доходили известия о поисках двух шаманов. Один искал сбежавшего к нам сына без Дара, поэтому отследить своими методами не мог. А второй – убийцу дочери и правнучки. Как вы понимаете, ничего из этого к вам не подходит.

— Почему же? – неожиданно сказал инор Брайнер. – То, что шаман перестал слышать правнучку, он мог посчитать за ее смерть. Ведь Ивонну сразу после гибели бабушки начали поить зельем, так?

— Но тогда получается, что бабушку убили? – в ужасе сказала я.

— Необязательно. Здесь возможны варианты, – ответил инор Вайс. – Он мог посчитать убийством ее смерть, потому что перестал слышать вас обеих. Или, если смерть была насильственной, а она успела с ним связаться. И я бы не отбрасывал в сторону вероятность того, что речь совсем и не о вас. Точно можно сказать только одно: никаких поисков потомков орочьих шаманов с целью их уничтожения не велось ни сейчас, ни раньше.

Я уже ничего не понимала. Слишком много на меня свалилось за один день. Трудно было понять, что из этого правда, а что – нет. Не хотелось верить, что отец врал с целью выдать меня за Клауса. Он действительно боялся, вот только теперь возникает вопрос, чего.

— Из бабушкиной лаборатории пропали все книги и заметки, – вспомнила я. – Папа утверждает, что ничего об этом не знает.

— Верить вашему папе? – иронически хмыкнул инор Брайнер.

— Замок там давно не открывали, – вмешался Рихард. – Внутри очень много пыли. Так что книги пропали еще при жизни деда Ивонны, когда ее отец не имел туда доступа. Я разговаривал с управляющим, который там работает фактически с начала болезни деда, он утверждает, что при нем лабораторию ни разу не открывали, а алхимических книг он не видел ни в одном помещении фабрики. Кроме стандартных справочников, разумеется. Так что инор Бринкерхоф к пропаже этих книг, похоже, действительно не имеет отношения.

— А от чего умер ваш дед, Ивонна? – внезапно спросил инор Брайнер.

— Ни одному целителю, которого к нему приглашали, не удалось установить причину его заболевания, – испуганно сказала я.

Инор Брайнер и инор Вайс посмотрели друг на друга, и это их переглядывание мне ужасно не понравилось.

Не осталось ни малейшего сомнения, что инор Брайнер, почувствовавший преступную нотку в смерти моего деда, выяснит все, что мы с таким усердием скрывали. Зря я забрала заявление на Клауса – пусть бы хоть кто-то из его семейства получил заслуженное наказание. И все же видеть родного отца за решеткой не хотелось, да и главный преступник – Хайнрих-старший, доказать вину которого через столько лет невозможно. Ведь как ни крути, зелье папа у него украл, а определить, что он был под ментальным воздействием получилось бы только тогда, и то, если бы папа сразу направился к дознавателям. Но в этом случае у деда не было бы и этих семи лет.